Света окинула его скептическим взглядом.
– Знаешь, Денис… Это надоедает.
Девушки развернулись и пошли в прихожую.
– Да? Наверное… Но не мне – это уж точно. Ромео… – он ткнул Севу кулаком в плечо. – Очнись!
Сева стряхнул охватившее его оцепенение, но (Денис понимал, что от приятеля и нельзя ожидать чего-нибудь другого) расценил этот толчок по-своему.
– Лари-иса! – проблеял он срывающимся голосом. – А как же?… Закат? – Он увидел презрительную гримаску, искривившую губки его пассии, и поспешил исправиться: – А еще у меня есть замечательный торт…
«О Боже! Что он говорит? Какой торт?»
– Сева, Сева! Не занудствуй! Проводи дам до двери!
– Они уже уходят? – Сева с отчаянием посмотрел на Дениса.
– Нет. Мы их провожаем. Галантно и настойчиво.
– А как же? А как же?
– Сева! В Москве десять миллионов человек. Из них примерно шесть миллионов – женщины. Из этих шести – один миллион молодых и красивых. Даже если чуть меньше, все равно расклад в нашу пользу. Такая статистика тебя не убеждает?
Из прихожей доносились возня и тихие восклицания.
– Я тебе говорила, надо было идти с этим… как его… Резваном в «Метелицу». Чего мы сюда поперлись?
– Ладно, еще не поздно. Позвоним ему из машины. В конце концов…
Раздался голос Ларисы:
– Эй, мальчики! А как у вас открываются двери?
– А они не открываются, – пробормотал Денис и, повысив голос, добавил: – Сева, помоги дамам.
Сева вздохнул, пожал плечами и пошел в прихожую. Денис знал, что он сейчас услышит. Так и есть.
– Денис! – голос товарища дрожал почти как у девчонок. – Что-то с дверями!
– А я здесь при чем? – тихо сказал Денис. – Разбирайтесь сами.
Внезапно все отошло на второй план: и Света с Ларисой, и Сева, остро нуждавшийся в причащении женским прелестям.
«Позвонить отцу – это неплохая мысль». Он прошел в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.
На экране шел рекламный ролик Башни. Денис открыл записную книжку своего аппарата, нашел номер – у отца было три мобильных, Денис выбрал тот, что предназначался для самых близких людей, – и нажал кнопку «вызова». Автоматический оператор на двух языках сообщил, что абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети. Этого и следовало ожидать.
Денис подумал, стоит ли нарушать строжайший отцовский запрет – звонить непосредственно на режиссерский пульт, и решил, что стоит. Он набрал другой номер, прижал мобильный к уху и стал ждать.
Трубку подняла какая-то девушка – видимо, один из помощников режиссера.
– Добрый день! – вежливо поздоровался Денис. С этим в семье было строго: несмотря на высокое положение, занимаемое отцом, с его подчиненными Денис разговаривал исключительно вежливо и обращался только на «вы» – как в конце девятнадцатого века отпрыски славных дворянских фамилий обращались к слугам. – Извините, что отрываю вас от работы… Скажите, могу я поговорить с Кириллом Александровичем?
Девушка замялась.
– У него эфир. Он занят. А кто его спрашивает?
– Сын, Денис. Передайте ему, пожалуйста, что у меня очень срочное дело.
– Денис Кириллович… Я передам, он перезвонит вам, как только освободится…
Денис улыбнулся. Нехорошая фраза, что-то из криминальных телесериалов: «Папа позвонит, как только освободится».
– Пожалуйста, вы можете сообщить ему прямо сейчас? Скажите, что это имеет отношение к программе. Точнее, к сюжету, который сейчас в эфире.
Девушка ойкнула.
– Что-то случилось? Денис Кириллович!
«О Господи! Только не надо лишних вопросов». Не выносить сор из избы – еще одна семейная традиция. Что бы ни произошло, все должно оставаться внутри.
– Передайте, что у меня есть кое-какая информация о Башне… – он не успел договорить.
Гул… Какой-то низкий, утробный гул, ощущаемый скорее телом, нежели слышимый ухом. Впечатление было такое, что сами стены превратились в гигантские сабвуферы и излучают ультранизкие частоты.
– Передайте пожалуйста, пусть срочно перезвонит, – стараясь не кричать, сказал Денис, отключил телефон и сунул его в карман.
Он поспешил в прихожую, но на пороге остановился и уперся взглядом в телевизор. Это было интересно – находиться внутри Башни и видеть, что происходит снаружи. Картинка, транслируемая с вертолета, выглядела вполне невинно: Башня, освещенная закатными оранжевыми лучами солнца. Но…
По стене, облицованной сине-зелеными, словно чешуя ящерицы, переливающимися панелями, поползла узкая трещина. Она продолжалась вверх и вниз, расширяясь прямо на глазах.
«Это называется „Башне не грозит обрушение“, – вспомнил Денис, подумав, что нечто подобное он уже слышал: несколько лет назад, когда какой-то чиновник, приглашенный отцом на передачу, уверял, что дефолт нам не угрожает. – Прелестно».
В следующее мгновение огромный телевизор начал скользить по тумбе из толстого гладкого стекла. Денис почувствовал, как пол под его ногами дрогнул.
Гул усилился, и теперь к нему присоединился громкий треск, будто кто-то рвал гигантский лист бумаги. Шум почти заглушил визги, доносившиеся из прихожей.
