— Я не стала их уничтожать, Пол, — сообщила Рут. — Решила оставить себе. Зато я сняла копии, которые послала Гиддингсу. — Голос ее звучал удивительно спокойно и мелодично. — Я точно знала, что они его заинтересуют.
Пол бросил в тишину:
— Сука!
Рут улыбнулась. Милой, довольной улыбкой.
— Возможно, я сука, — сказала она и добавила: — Знаете, я не люблю, когда со мной обращаются как с половой тряпкой, Пол. Это не любит большинство женщин.
Райт сказал:
— Ну что, пошли, мистер Саймон? Мы с вами отлично прокатимся.
Один из специалистов Береговой охраны — по фамилии Кронски — неторопливо подошел к низкому парапету на краю крыши Торгового центра. Оперся обеими руками о стену, осторожно, робко наклонился и взглянул вниз. Но тут же отшатнулся.
— Господи Боже, сержант, — сказал он Оливеру, — там и земли не видно! В жизни не был так высоко!
— Но ты же летал самолетом! — заметил Оливер.
— Так это совсем другое. — Кронски помолчал. — И все равно я не был в восторге. Я вам не парашютист.
Кронски встал подальше от края и засмотрелся на Башню, на разбитые окна по фасаду банкетного зала.
Он держал похожую на огромное ружье гарпунную пушку — из нее должен был выстрелить гарпун с тонким ведущим линем, который, аккуратно свернутый, лежал в специальной сумке.
— Вы это всерьез, сержант? — сказал Кронски. — В такую даль? На таком ветру? — Он покачал головой. — Ничего не выйдет.
Оливер в душе признавал его правоту. Это было даже дальше, чем казалось с земли, — сто восемьдесят-двести метров, — и ветер свистел в ушах, как в шторм.
С другой стороны, он обещал Вильсону, что попытается, и не хотел изменять своему слову.
Кроме того, по ту сторону пропасти в окнах огромного здания он видел людей и чувствовал дым, шедший в их сторону, и хотя это был не совсем «пожар в море», при упоминании о котором у каждого моряка кровь стынет в жилах, все же сердце у него тревожно сжалось.
— Я не спрашивал ваше мнение, Кронски. Действуйте.
Кронски пожал плечами, взял пушку и тщательно ее зарядил.
— Даже если мы перебросим туда линь, сержант, — сказал он, — и переправим к ним спасательный пояс… — Он в упор взглянул на Оливера. — Как бы вам понравилось спускаться с такой высоты на этой висюльке при таком ветре?
— За дело, Кронски!
Кронски кивнул. Приложил пушку к плечу и прицелился достаточно высоко, чтобы выстрел был подальше. Оливер сказал в микрофон:
— Делаем первую попытку.
— Все в порядке, — ответил голос Ната. — В Башне все готово.
— Эти несчастные сухопутные крысы, — сказал Кронски, — вечно попадают в дурацкие ситуации, да?
Он нажал на спуск.
Дрожащий гарпун вылетел из дула пушки. Он стремительно удалялся, легкий как перышко, сверкая в лучах вечернего солнца.
По плавной дуге он приближался к линии выбитых окон, все выше и выше, пока не оказался на уровне вершины телевышки.
И вот, достигнув апогея и подчиняясь воле земного притяжения, он начал падать, все еще по дуге, и линь со свистом все еще вылетал из сумки.
Они провожали взглядами его взлет и падение, и еще до того, как гарпун промелькнул мимо ряда выбитых окон, уже знали, что не вышло.
— Вот черт, — сказал Кронски.
Оливер, высокий, громадный и невозмутимый, как скала, ответил:
— Пробуйте снова. Сдаваться еще рано.
Губернатор стоял в глубине зала и обнимал Бет за талию. Они вместе наблюдали, как взлетает тонкий, чистый и сверкающий гарпун, и на миг у них блеснула надежда.
Первый, кто своим точным взглядом художника угадал, что операция не удалась, был Бен Колдуэлл.
— Начинайте искать другой выход, Нат, — сказал он в трубку. Он сказал это почти шепотом, но сенатор услышал.
— Это безнадежно? — спокойно спросил он.
— С такой пушкой, — ответил Колдуэлл, — вероятно, да. Думаю, что в Береговой охране есть более мощные, но насколько они точны… Доставить линь на палубу судна, особенно если это грузовой пароход — совсем другое дело: в таком случае достаточно, если гарпун просто попадет на палубу. Но попасть в эти окна с такого расстояния…
Гровер Фрэзи со стаканом в руке, как загипнотизированный, наблюдал за происходящим, и когда гарпун скользнул вниз и исчез под окнами, губы его беззвучно зашевелились и взгляд стал почти безумным.
Кто-то в зале включил транзистор. По залу понеслись твердые ритмы рока.
— Ради бога, — сказал мэр Рамсей, — сейчас не время для веселья. — Он тоже наблюдал за падающим гарпуном, пока тот не исчез из поля зрения. — Я сейчас это выключу.
— Оставьте, Боб, — сказал губернатор. — Разве вы предпочитаете псалмы и молитвы?
— Не понимаю, при чем здесь это.
— При том. — Голос губернатора звучал устало. — На палубе «Титаника» тоже играл оркестр, когда корабль уходил под воду. И некоторые молились. — В его голосе прибыло резкости, но не силы. — Черт возьми, Боб, эти люди до смерти перепуганы, и я их понимаю. Пусть делают, что хотят. — Его рука теснее обвила талию Бетти. — Я сейчас пойду звонить. А вы?
— Пойду с вами куда угодно, — ответила Бет. — Я не хочу оставаться одна.
В трубке раздался голос Ната:
