– Значит, она должна была спрятать свою козырную карту здесь, в подъезде. Причем спрятать быстро, чтобы ее никто за этим не застал. Значит, тайник должен быть простой, доступный, в который можно попасть буквально в считаные секунды.
Она отошла от двери, быстро обошла холл. Остановилась возле кадки с пальмой, заглянула туда.
– Нету… – протянула Надежда разочарованно, – хотя, пожалуй, это было бы ненадежно… Мало ли, пальма завянет или ее увезут на оздоровление, поменяют на какой-нибудь фикус…
– Мне кажется, мы только зря теряем время, – Ольга взглянула на часы, – все ваши рассуждения вилами на воде писаны. Мы даже не знаем, что искать, а уж насчет того, где Лариса могла это спрятать, и вовсе нет никаких доказательств! Вот с чего вы взяли, что это должно быть здесь, в этом подъезде?
– Я об этом уже говорила! – отмахнулась Надежда. – Вообще, как вы можете работать журналистом? В вас совершенно нет здорового любопытства!
– Зато в вас его с избытком! – проворчала Ольга. – Только боюсь, что оно у вас нездоровое!
– И вы туда же! Подождите еще несколько минут…
– Да уж, теперь, конечно, подожду, раз мы сюда с таким трудом проникли!
В это время замок на входной двери щелкнул, дверь начала открываться.
Ольга тихо ойкнула.
Надежда подхватила ее под руку и втащила за пальму.
Едва сообщницы успели спрятаться, дверь открылась и в подъезд быстрым шагом вошла худощавая сутулая старушка с коричневой почтальонской сумкой на плече. Не оглядываясь по сторонам, она проследовала к блоку почтовых ящиков, разложила по ним несколько конвертов и быстро удалилась.
– Все, уходим, никаких нервов не хватит! – прошипела Ольга. – Чуть от страха сердце не выпрыгнуло! Все равно не будет никакого толку…
– Еще минутку! – Надежда в задумчивости остановилась перед почтовыми ящиками.
– Вы что, думаете, что Лариса могла положить «то, не знаю что» в почтовый ящик? Но это же просто смешно! Это самое ненадежное место, которое только можно придумать! Ведь достать это оттуда может кто угодно!
– Да, если он знает, что искать…
– Или если просто вынимает почту из своего ящика.
– Да, только если это его ящик.
– Каждый ящик чей-то…
– А вот и нет!
– То есть? – Ольга удивленно взглянула на Надежду.
– Давайте считать. Сколько в этом подъезде квартир?
– Сколько? Восемь, по две на каждом этаже.
– А вот и нет! Квартир только семь, на первом, как вы видите, только одна, на всех остальных – действительно по две.
– Да, действительно… – вынуждена была согласиться журналистка.
– Ну вот, а ящиков, как вы видите, восемь. Два ряда по четыре ящика. Я думаю, что их просто продают блоками, по два или скорее по четыре, вот покойный управляющий и купил два таких блока и повесил их, чтобы не возиться.
– Да, их и правда восемь.
– Так что один ящик – ничей, видите, на нем и номера нет. Значит, его никто не проверяет. А мы проверим… у вас шпилька есть?
– Нет, я шпильками не пользуюсь.
– Ладно, у меня есть английская булавка.
Надежда отколола от подкладки своей куртки булавку (она носила ее не от сглаза, а на всякий случай – вдруг пригодится), загнула ее кончик крючком и принялась ковыряться в замке лишнего ящика.
Ольга смотрела на нее с интересом, наконец не выдержала и проговорила:
– Скажите честно, Надежда Николаевна, где вы всему этому научились?
Надежда попробовала открыть замок булавкой только два дня назад, когда хотела попасть в ящик стола покойного Станишевского. Но признаваться в этом Ольге не собиралась.
– Я ведь долго была инженером, а инженеру часто приходится применять смекалку! Чего только мне не приходилось делать в своей инженерной жизни, особенно в командировках!
В это время замок щелкнул, и ящик открылся.
– Что, и почтовые ящики приходилось булавкой открывать?
– А что вы думаете? – вдохновенно врала Надежда. – Один раз я была в командировке в маленьком городке Владимирской области. Приехала я туда – а специалист, который должен был встретить меня на месте и разъяснить задачу, загремел в больницу с аппендицитом. А все технические документы заперты у него в столе, и где ключ – никто не знает. Ну, тогда я и научилась открывать простые замки шпилькой или булавкой! Кстати, смотрите-ка, а ведь тут и правда что-то есть!
С этими словами Надежда достала из почтового ящика плотный конверт из желтоватой бумаги.
– Ой, правда! – глаза Ольги засияли, она потянулась к конверту.
В это время замок подъезда снова щелкнул.
Надежда опять схватила журналистку за локоть и по накатанному пути втащила ее за пальму.
Дверь подъезда открылась, и в него вошли старые знакомые – председатель товарищества и новый дворник.
Председатель строго распекал своего подчиненного, тот вяло оправдывался:
– Вы же сказали – пропустить… вот я и пропустил… я же думал, что им можно… я думал, они начальство…
– Думал он! – рявкнул председатель. – Тебе думать не положено! Тебе положено посторонних людей не пускать!
– Так у них документы…
– Не знаю, какие у них документы, а только я в комиссию по памятникам позвонил, а они сказали, что никого к нам не посылали! А ты говоришь – документы!
– Так вы же сами сказали их пропустить… – пошел дворник по второму кругу.
