Он взял ее за руку и поддел пальцами ошейник. Лернер только раз показывал ему, как работает защелка, и Дамиан боялся, что не найдет ее. Ювелиры делали ошейники так, чтобы даже самый хитрый раб не мог освободиться. Адрина закрыла глаза. Стараясь не отвлекаться, Дамиан стал возиться с ошейником. Он чувствовал ее горячее дыхание и слабый аромат душистого мыла.
Наконец, защелка была найдена. Послышался щелчок, и ошейник разомкнулся. Адрина открыла глаза и удивилась, обнаружив, что Дамиан стоит совсем близко. Она подняла голову и наткнулась на его взгляд.
Позже Дамиан не мог припомнить, кто сделал первое движение. Только что он смотрел в зеленые бездонные глаза — а уже через мгновение они целовались. Забытый ошейник валялся на полу.
Да будь она неладна, эта одежда — Адрина дернула узел на рубашке Дамиана и порвала шнурок. Во всем этом не было ни логики, ни рассудительных мыслей.
— Это безумие, — прошептала Адрина между поцелуями, расстегивая пряжку Дамиановой портупеи. — Я тебя ненавижу.
Портупея упала на пол.
— Я тоже тебя ненавижу.
— Мы не должны делать этого, — добавила она, срывая с него рубашку.
— Поговорим об этом позже.
Рубаха Адрины соскользнула с плеч, и Дамиан увидел великолепную тугую грудь.
Они упали на подушки, разбросанные у жаровни. Адрина оказалась наверху. Ее черные волосы рассыпались и укрыли обоих, словно плащом.
— Дамиан!
Он хотел ее поцеловать, но она уклонилась.
— Дамиан!
— Неужели я должен быть еще нежнее?
Адрина рассмеялась.
— Нет. Мне нужно кое-что другое, милорд.
— Слушаю и внимаю, ваше высочество.
Лицо Адрины исказила злобная гримаса.
— Заставь меня позабыть Кратина.
Эта просьба его не удивила, как не удивила и ее страстность. Он все понял.
— Скажи «пожалуйста».
— Да ну тебя!
Он засмеялся и вновь привлек ее к себе. А потом они надолго позабыли даже собственные имена. Где уж тут вспомнить об Адринином муже?
— Чего-чего ты сделал?
Тардже показалось, что он ослышался. Он смерил Дамиана взглядом и со страхом понял, что не ошибся.
Дамиан предложил нагрянуть с инспекцией в войска на границе, и Тарджа только сейчас сообразил, зачем ему это понадобилось: военлорд собирался поговорить с приятелем тет-а-тет. В последнее время хитрианец выглядел каким-то пришибленным.
— Ты не ослышался.
— О, Основательницы! Дамиан, она жена кариенского кронпринца!
— Я знаю.
— И что, никак нельзя было сдержаться?
— Никак. Видишь ли… все так запуталось. Короче, это трудно объяснить.
— Тебе придется что-нибудь придумать, — сказал Тарджа. — Думаю, Дженга потребует внятного объяснения, когда она пожалуется ему, что ты ее изнасиловал.
— Я ее не насиловал, — обиделся Дамиан. Надо же до такого додуматься! — Ее высочество была очень деятельным участником события. Честное слово.
Тарджа с сомнением покачал головой.
— Допустим. Но когда она пораскинет мозгами на досуге, то может ведь и передумать. Потому что, если ты не извалял ее в грязи и не порвал одежду, это еще не значит, что она не объявит тебя насильником.
— А, может, я ее сам объявлю. — Дамиан ухмыльнулся. — Потому что это она изорвала мою одежду.
— Шутить изволите? Ну-ну…
Военлорд вздохнул и, натянув поводья, принялся рассматривать снежную равнину. Налюбовавшись, он обернулся к Тардже. Над Скалистыми горами вставало солнце, но день обещал быть ненастным и снежным.
— Дженга собирается сдаваться? Тарджа пожал плечами.
— Хотел бы я знать. Он мечется меж двух огней — чувством долга и здравым смыслом.
— Тогда я уеду.
— Я знал, что ты так скажешь, — беззлобно произнес Тарджа. — Это защитникам приказали сдаться, а не хитрианцам.
— Я бы все равно уехал, — сказал Дамиан. — Габлет собирается напасть на Хитрию. Я должен быть в Кракандаре.
— Тебе об этом Адрина рассказала?
Военлорд кивнул.
— Она лишь подтвердила то, о чем я и так догадывался, после того как услышал о кариенско-фардоннском соглашении. Если защитники сдадутся Кариену, его ничто не остановит.
— Адрина рассказала тебе об этом до или после того, как порвала твою одежду?
Дамиан невесело улыбнулся.
— Наверное, я это заслужил. Но я хитрианский наследник, Тарджа. И не могу сидеть здесь и сторожить твою границу, когда фардоннцы приближаются к моей.
— Понимаю. Думаю, поймет и Дженга.
— Я не сомневался в этом, Тарджа. Но будешь ли ты так же понятлив, если я скажу, что забираю Адрину с собой?
В свете недавнего признания военлорда эта новость Тарджу не удивила. Но и не обрадовала.
— Не валяй дурака, Дамиан. Если мы сдадимся Кариену, то первое, чего они потребуют, это ее возвращения. А если не сдадимся, то она будет ценной заложницей.
— Я не позволю вам отдать ее кариенцам, Тарджа.
— То, что ты переспал с ней разок, еще не значит, что ты имеешь право усадить ее в седло и умчать в страну заходящего солнца.
Дамиан усмехнулся.
— Да ты поэт, Тарджа. Нет, мои причины более прагматичные. Если у Адрины и Кратина родится ребенок, он станет претендентом и на кариенский, и на фардоннский престол. Я не хочу, чтобы это случилось.
— А если ребенок станет претендентом на фардоннский и на хитрианский престол? — спросил Тарджа. — О таком варианте ты не подумал?