Когда Р'шейл пришла в себя, Локлона в комнате уже не было. Некоторое время она лежала, глядя на полог у кровати, и пыталась сообразить, как она здесь оказалась. Наконец память к ней вернулась. Р'шейл села, провела рукой по волосам — и остолбенела. Она медленно обернулась — на подушке и простынях были аккуратно разложены длинные пряди цвета меди.
Несколько секунд она созерцала эту картину, потом вскочила и подбежала к зеркалу у прикроватного столика. Увидев выражение ее лица, Брэк страдальчески поморщился. Р'шейл не была самовлюбленной и, похоже, не осознавала своей красоты, но такое зрелище повергло бы в шок даже дурнушку. Локлон обкромсал свою жертву как попало — на лысой голове там и сям торчали жалкие пучки волос. Под глазами виднелись черные круги, рана на лбу алела посреди багровых синяков. Длинная шея стала синевато-серой, над и под обручем виднелись здоровенные пузыри, которые лопались при малейшем движении и сочились сукровицей.
Долго, очень долго Р'шейл вглядывалась в собственное отражение. Наконец она села на пол и заплакала, как смертельно обиженный ребенок. Брэк смотрел, как она страдала, и ничем не мог помочь.
Он не мог себе даже представить, каково это — пытаться сладить с Локлоном в теле Джойхинии. Фокус с Сестринской общиной не удался. Мэгина сидела в тюремной камере. Аффиана и лорд Драко погибли. Гарет Уорнер переметнулся на сторону врага, а кариенцы фактически установили контроль над Цитаделью. Мало того, жизнь Тарджи висела на волоске, и волосок этот мог оборваться, едва приказ о капитуляции прибудет на границу. Ведь он ничего не знал о случившемся. И Брэку показалось, что Р'шейл плакала больше от отчаяния, чем от боли.
С того дня Р'шейл замкнулась, ушла в себя и перестала интересоваться всем происходящим вокруг.
Увидев Р'шейл в таком состоянии и узнав о пропаже демона, вернувшийся с молитвы Терболт пришел в ужас. Он выбранил Локлона, но, поскольку помощь Джойхинии еще могла пригодиться, был не слишком строг. Жрецам было велено заняться ранами пленницы, а Гаранус, неожиданно проникшись состраданием, как умел, привел в пристойный вид ее голову. «Главное — чтоб синяки сошли, — подумал Брэк. — И тогда все будет не так уж плохо. Она у нас девчонка крепкая».
Но Р'шейл больше не заботило, как она выглядит. Она машинально ела то, что давали жрецы, машинально отвечала на вопросы, покорно умывалась, когда приказывали, а оставшись одна, часами сидела и смотрела в одну точку.
Через пару дней раны на шее пленницы начали гноиться. Жрецы взялись лечить ее морской водой и щедрыми порциями поливали ею обруч, снять который, однако, не спешили. Но даже к таким экзекуциям Р'шейл осталась равнодушной. Брэк вспомнил, какой она была после освобождения из Гримфилда, и ужаснулся: да то были еще цветочки. Проклятье, и он ничего не мог с этим поделать.
После происшествия на собрании прошло две недели. И однажды лорд Терболт объявил, что намерен наконец уехать из Цитадели и вернуться в Кариен. Брэку казалось, что все это время герцог чего-то ждал. И внезапное прибытие высокого угрюмого кариенца, назвавшегося сквайром Мэтеном, положило конец его ожиданиям. По крайней мере, через два часа после беседы с ним с глазу на глаз Терболт сообщил о своих планах покинуть Цитадель.
Локлон не мог дождаться, когда это случится и он, наконец, сможет в полной мере насладиться властью Верховной сестры. «Неужели Терболт настолько глуп, что оставит Локлона в Цитадели за главного?» — беспокоился Брэк. Но кариенский герцог был далеко не глуп, к тому же нападение на Р'шейл и пропажа демона уж никак не послужили укреплению доверия между ними. «Вот было бы здорово, — размышлял Брэк, — если бы лорд попросту перерезал глотку телу Локлона. А душа уж как-нибудь загнется сама».
Тело Локлона, порученное заботам жрецов, держали в покоях Верховной сестры. И жрецы старались как могли. Перенос сознания из тела в тело был, по понятиям харшини, делом нехитрым. Но прибегали к такому опыту редко и лишь по великой надобности. Если бы об этом подумали раньше, то же самое можно было проделать с Джойхинией, но теперь это уже не имело значения, и Зигарнальд всерьез вознамерился подтолкнуть Р'шейл к точке излома.
Дело это было рискованное. Если новое тело умирало, сознание автоматически возвращалось в старое с нервной встряской — не более. Но если умирало пустующее тело, сознание оставалось бесприютным и могло прожить не более двух дней, после чего присоединялось к своей физической оболочке за гранью смерти. Опыт с Локлоном не имел ничего общего с искусным удалением разума, подобным тому, что сделал Дэйсендаран с Джойхинией. И осуществили его несколько кариенских жрецов, которые не обладали мастерством бога. Они просто взяли разум Локлона и как есть засунули в тело Джойхинии.
