По приказу Тарджи отряд мчался к границе, что было сил. Дженга пообещал сдерживать кариенцев, сколько сможет, но даже по самым смелым прикидкам это давало день-два форы, не больше. Адрина держалась молодцом и не жаловалась, хотя на заду у нее уже живого места не осталось. Вечерами, останавливаясь на ночлег, люди сползали с седел, наскоро ели всухомятку и засыпали как убитые прямо под открытым небом.
В детстве Адрина заслушивалась романтическими балладами о влюбленных, сбежавших из отчего дома. Там, в этих балладах, герои целыми днями лихо скакали в седле, а по ночам неизменно занимались любовью. «Чушь какая», — думала Адрина, осторожно слезая с коня в небольшой рощице, выбранной Тарджей для ночлега. Даже Дамиан уже не выглядел этаким удальцом. Он устал, осунулся и ходил враскорячку, несмотря на то что всю жизнь провел в седле. И отчего-то, глядя на него такого, Адрина чувствовала себя лучше.
Теперь отряд уже не был столь многочислен. Следуя замыслу Дамиана, Тарджа разделил своих людей на несколько небольших групп и поодиночке отослал их на юг с приказом собраться на заброшенных виноградниках к югу от Тестры, где отряд должен был вновь соединиться. Осталось около сотни человек: менее половины из них — налетчики Дамиана, остальные — защитники и уцелевшие гвардейцы Адрины. После переправы через Стеклянную реку в Котсайде им предстояло опять поделиться. Тарджа и его люди полагали направиться в Цитадель, а Дамиан — на юг, в Хитрию.
Адрина знала, почему Тарджа стремится в Цитадель, хотя он почти не говорил об этом. Что-то случилось с Р'шейл. И Адрина молилась, чтобы это что-то не было непоправимым. Тарджа не успокоится, пока не узнает, что стряслось. Будучи человеком тактичным, принцесса не лезла с расспросами, но и то немногое, что ей удалось узнать о Р'шейл, было поразительно. Дамиан рассказывал о ней так воодушевленно, что Адрина могла бы взревновать, если бы не два «но». Первое состояло в том, что Тарджа был влюблен по уши и убил бы военлорда на месте, если б заподозрил его в непорядочности. Вторым «но» был сам Дамиан. Ревность предполагала некие чувства, а поскольку Адрина их к нему не питала, то и ревновать было нечего.
Адрина расседлала коня и сложила упряжь у костра, разведенного кем-то из защитников. Тарджа решил побаловать людей горячей пищей. Если бешеная скачка вымотала его, то о других уж и говорить не приходилось. Услышав о горячем ужине, Адрина и ухом не повела, зато Тами обрадовалась за двоих. Бедная рабыня не привыкла скакать в седле дни напролет, и рядом с ней Адрина являла собой просто образец бодрости и здоровья.
— Я могу забрать вашу лошадь, миледи?
Адрина обернулась. Перед ней стоял капитан Альмодавар. Губы принцессы тронула улыбка. В груди этого страхолюдного на вид детины под железной кольчугой билось сердце истинного джентльмена.
— Спасибо, капитан, но в таких путешествиях каждый сам за себя. Я сама поухаживаю за конем. Вам, наверное, есть чем заняться.
— Так точно, ваше высочество. Но у меня есть несколько ребят-подручных, у которых сил побольше, чем ума. Я прослежу, чтобы о вашем коне позаботились. А вы лучше отдохните, пока есть такая возможность.
Адрина так устала, что возражать была уже не в состоянии.
— Спасибо.
Альмодавар повел кобылу к линии сторожевого охранения, кто-то из помощников подхватил под уздцы и лошадь Тами. Адрина поискала глазами рабыню. Та стояла у костра и, покачиваясь от усталости, грела руки над огнем.
— Сядь, Тами, а то упадешь.
— Я лучше постою, если позволите. Боюсь, что теперь я уже никогда не смогу сидеть, и меня это, честно говоря, устраивает.
Наступила ночь. Плотно закусив и согревшись у костра, Адрина почувствовала себя гораздо лучше. Дамиан и Тарджа сидели в сторонке. Отодвинувшись от миски, Тами заснула как убитая, а Адрина еще долго вертелась, пытаясь лечь поудобнее.
— Рота, подъем! На зарядку!
— Не говори глупостей. Я глаз не могу продрать.
— Знаю. Но если сейчас немного поразмяться, завтра тебе будет гораздо легче — можешь мне поверить.
Дамиан схватил Адрину за руку и заставил подняться.
— Оставь меня в покое!
— Не скули. Ты ведешь себя как принцесса-недотрога.
— А я и есть принцесса-недотрога.
— Не смею спорить с особой королевской крови. Тарджа, ты с нами?
— Нет. Я должен проверить посты. Приятной прогулки, ваше высочество.
Лица Тарджи не было видно во тьме, но в голосе отчетливо слышались насмешливые нотки.
— Голову даю на отсечение, что над Р'шейл он не стал бы смеяться, — проворчала Адрина. Дамиан потянул ее за руку.
Топать по кочкам, да еще в такую холодину, было испытанием не из легких. Все ее мышцы стонали и жаловались.
— А ты стала бы смеяться над тем, кто может испепелить тебя одним взглядом?
— А с чего это у тебя такое хорошее настроение?
— Я жив, здоров и невредим. В нашем положении этого достаточно, чтобы радоваться. Шагай пошире. Нужно хорошенько размять ноги, а ты семенишь, как при дворе.
— Я не семеню.
— Тысяча извинений, ваше высочество.
— И нечего насмехаться.
