Делая вид, что меня нет, Ларгос поднял тело и пошел к выходу. За ним — Люмиль, следом и я.
На улице из-за дерева за всем наблюдала Эленмер. Если бы это была Вивай, то наверняка попробовала бы убить этих двоих.
Я проводил взглядом улетающего на крыльях ночи Ларгоса, и мы остались с Люмиль вдвоем.
— Она всегда была самой безрассудной из нас… — сказала она. — Но все равно, так странно, что она умерла…
— Как ее звали? — спросил я.
— Рэя.
— Красивое имя.
— И вкусное! Ладно, прощай, Крау! Ты большой молодец! Будет интересно посмотреть на твою смерть!
Люмиль растворилась в пространстве, как облако в небе. Я помахал Элен, но она не спешила уходить. Тогда я побежал к ней, пока она забавно пыталась улизнуть. Я схватил ее сзади и крепко обнял, повалив на землю.
— Словно дитя малое. — заявила она, лежа со мной в обнимку.
— Я такой и есть!
— Мне приснилось, что ты убил меня. — Она отвернулась в сторону.
— Верно. Но это все сон.
— Расскажешь, что происходит?
— Обязательно, но для начала пойдем разбудим остальных!
Я поставил ее на ноги и отряхнул, улыбаясь все время, как дурак. Видеть ее живой было сплошное удовольствие. Но больше всех мне хотелось увидеть Вивай. Так не будем же медлить!
XXIV
— И все же, я бы ни за что не позволила бы себя так просто убить. — высказалась Вивай.
— Мне даже захотелось помериться с тобой силами, Крау. — Альтер перебросил кинжал из одной руки в другую.
Рондо сплюнул:
— Хорошо, что это просто сон.
— Очень реалистичный сон. — отметила Элен.
Всю дорогу я улыбался. Как самое распоследнее дитя! В сумерках мы брели по дороге, разрезая желтое полотно колосьев. На черном давно погоревшем дереве горланила синица, а я вместе с ней иногда запевал что-то простое из наших песен на родине. Рондо быстро подхватывал, а когда присоединялась Элен мы были почти что непобедимым трио из Юсдисфала.
— В другой жизни, вы ребятки, должно быть поете в хоре. Ужасно скучном, скажу я вам. — Альтер вырвался вперед почти вприпрыжку.
— А ты, пожалуй, был бы критиком. — нафантазировал я.
— Противным и скучным. — добавила Вивай.
Почти все время мы шли рядом. Она часто (как бы случайно) касалась меня, отчего у меня каждый раз показывало сердце. Еще свежи были воспоминания о ее смерти, хоть и не настоящей, но я быстро гнал их прочь, как гонит облака осенний ветер.
— Если бы знал, что будет такой морок, молился бы усерднее. — усмехнулся Рондо.
— На все воля божья, — весело сообщила Эленмер, — Господь и сам любит так подшучивать, посылая нам сны. А тут такое представление.
— Да уж… ужасное создание. — Рондо снова сплюнул и закурил последнюю сигарету из того дома. — Все, Крау, дальше опять будем терзать твой кисет!
— Моего кисета нам до нашей смерти хватит!
— Хоть бы это было так!
— А ты помолись, может и пошлет нам господь ману небесную. — Альтер разинул рот, как барракуда.
— Ты побольше шути, да может так и не согрешишь с этим делом. Не разделишь с нами дымную песнь! О как! Слышал, Крау? По-моему неплохо.
— Да, очень даже. Запишу фразочку.
— Ни за что! Я может на старость лет тоже писать начну. Кто знает?
— Господь! — выкрикнул Альтер и скрылся в колосьях, добавив, — Он знает!
Под общий смех мы с Вивай немного отстали. Я хотел спросить ее об одной вещи. Но она опередила меня:
— Та ночь была настоящей. И это была я. Настоящая.
— Кажется, я влюбился в тебя. Настоящую.
— Но вот на счет тебя — не знаю…
— Неужто был так плох? — я захохотал.
— Нет. Слишком хорош.
— И что же ты, даже покорения башни теперь не желаешь? Забыла о мести и готова прожить со мной всю жизнь в небольшом домике у озера?
— Скучно. С тобой бы я побывала во множестве битв, пока бы мы в конце концов не умерли вместе в один день, погребенные под телами павших от наших рук. — Вивай ухмыльнулась и приобняла меня, но почти сразу же погрустнела, — Но сначала Кафиниум. Сначала Смерть.
— Да, пожалуй. Но ведь если мы ее убьем, то будем вместе вечно и не умрем в один день.
— Ты бываешь такой наивный, Крау.
«Правда? Почему?» — хотел спросить я…
А потом и сам понял простую мысль. Что если, убив Смерть, мы ничего не изменим? И тут мне стало не столько страшно, сколько смешно, скольких вещей мы не знаем, но продолжаем, как небесные бараны таранить звездные ворота?
Я не заметил, как пропал горизонт и перед нами появилась башенная колонна. Синий луч света шел по всей ее длине к подножью, к двухметровой двери — вратам нашего рока.
XXV
