— Мне кажется, мама, я не перешёл за рамки вежливости, — Серёжа узнал отца и вжался в пол. Страшно даже представить, что будет, если его обнаружат. Бабушка точно заточит его в одну из многочисленных комнат и заставит собирать слово «вечность», как Снежная Королева заставила это делать того мальчика из мультика, Кая. А как Серёжа соберёт, если он и буквы ещё не все знает и читать толком не умеет.
— Ты на грани, Толя. Зинаида Юрьевна уже начала задавать ненужные вопросы. Тебе следует успокоиться прежде всего. Мне кажется, я учила тебя, что главное — это достоинство и выдержка, семья Ставицких должна быть всегда на высоте, мы не можем себе позволить опускаться до грязных скандалов и служить мишенью для сплетен.
— Ты прекрасно знаешь, мама, что я — не Ставицкий, — раздражённо бросил отец. Серёжа удивился, как это — не Ставицкий. Он же Ставицкий, и сам Серёжа тоже Ставицкий. Почему папа так говорит?
— Ты намного выше, чем Ставицкий. Ты — Андреев! — отчеканила бабушка. — И ты никогда не должен об этом забывать. А сегодня ты похож на недовольного брюзгу. Неужели так сложно потерпеть присутствие Павлика? Тебя никто не заставляет демонстрировать свою любовь к племяннику, просто будь сдержан. Да и Лену это задевает. Ей неприятно…
— Лене неприятно? А она подумала о том, как мне будет неприятно, когда выскакивала замуж за этого убийцу? Каково будет мне, тебе, отцу? Она об этом подумала? Да, да, мама, я знаю, — отец заговорил быстро, как он всегда делал, когда бывал сердит. — Она была мала и ничего не помнит. Но я-то, я помню. Всё помню. Разве такое можно забыть? Ты сама, мама, рассказывала, как долго потом я плакал во сне. Теперь, конечно, я не плачу, но знала бы ты, как часто я просыпаюсь в холодном поту, потому что вижу один и тот же сон. Всё время один и тот же. Как этот выродок Савельев стреляет в отца. Потом в маму. А потом медленно наводит пистолет на меня. И перед моими глазами нет ничего, только дуло пистолета — чёрное, как дыра в преисподнюю.
Серёжа слышал, как подрагивает голос отца. И ничего не понимал. Кто-то стрелял в дедушку Арсения и в бабушку Киру? И потом в папу?
— Толя, я всё это видела сама, собственными глазами. Не стоит мне напоминать. И тем не менее. Тебя же не заставляют терпеть Савельева. Ты прекрасно знаешь — этот дом закрыт для него, да он и сам не слишком рвётся, хоть на это хватает такта и воспитания.
— Зато меня заставляют терпеть его выродка!
— Это сын Лены. И он тоже наполовину Ставицкий. И на четверть Андреев.
