Отца своего Маруся почти не помнила. Остались какие-то смутные воспоминания из далёкого детства, больше на уровне ощущений и фантазий, сотканных из маминых рассказов. Приходил большой мужчина, брал её на руки, и маленькой Марусе становилось тепло и радостно. И ещё — она чувствовала себя защищённой и очень любимой. Она прижималась к нему, зарывалась мордашкой в его широкие плечи. Плечи Маруся почему-то помнила, а вот лицо… лицо сохранилось только на фотографиях. Одну, самую любимую (мама говорила, что это последняя фотография отца) Маруся всё детство и юность держала на тумбочке возле кровати. Мужчина, смотревший на неё с этой фотографии, был уже не молод, да и красивым его назвать было трудно, но для маленькой Маруси он всё равно был самым лучшим человеком на свете.
Она часто забиралась к маме на колени, брала в руки эту фотографию в простой пластиковой рамке и просила рассказать об отце. И мама рассказывала.
Её рассказы не отличались разнообразием (сейчас Маруся понимала почему — её родителям было отведено не сильно много времени, чтобы их совместная история обросла деталями, стала богатой и выпуклой), но для маленькой Маруси это не имело большого значения. Гораздо важнее было другое: когда мама говорила про отца, про своего Гришу, она менялась, в ней загорался свет, словно кто-то включал внутри лампочку, и от мамы шло сияние и тепло, которое окутывало Марусю, как мягкий воздушный плед.
— Он очень любил нас. И особенно тебя, Маруся, — мама улыбалась и ласково убирала выбившуюся из косички прядку Марусе за ухо. — Он не мог часто приходить, а когда выкраивал минутку, бывало, что ты уже спала. И он очень расстраивался. Подходил к твоей кроватке и подолгу смотрел на тебя…
— А почему он не мог часто приходить? — каждый раз спрашивала Маруся, хотя прекрасно знала ответ. Но ей почему-то было очень важно слышать это от матери.
— Потому что у него была работа. Очень важная работа. А ещё у него была другая семья. Так уж получилось.
Мама вздыхала. Марусе нравилось, что мама говорит с ней как со взрослой. Хотя многого она тогда не понимала, и что означало это выражение «другая семья», до Маруси дошло, только когда она сама стала взрослой. В общем-то, другой семьей, скорее были они с мамой. А настоящей семьей её отца была какая-то непонятная Марусе женщина, Елена Арсеньевна, и мальчик Паша, её брат.
