Рассказ Анны потряс Марусю. До глубины души. Она словно сама прожила вместе с Анной всю её жизнь. Бегала по коридорам школы со своими друзьями, страдала, когда Пашка, так и не понявший ничего, ухаживал за другими девчонками, умирала медленной смертью на его свадьбе, глядя на его невесту, которую должна была возненавидеть, но не могла, потому что любила всем сердцем свою маленькую сестрёнку. А потом всё это скрутилось, завязалось немыслимым, чудовищным узлом — больной маленький ребёнок, Пашкин сын, придавленная горем Лиза, и закон…
Анна закончила свой рассказ. Поднялась с кровати, отложила наконец в сторону папку со сводками, которую всё это время безбожно теребила в руках, медленно прошлась по комнате.
— Но ты же его поняла? Да? — спросила Маруся, всё ещё находясь во власти этих переживаний. — Ты же сейчас его поняла?
— Я не знаю, Марусь, — Анна вздохнула, подошла у Марусиной кровати, присела рядом и неожиданно прижалась к ней всем телом. — Я уже ничего не знаю. Я так запуталась и так… устала. Чертовски устала. Иногда мне кажется, что он прав, что он не мог поступить иначе. А потом я вспоминаю Лизу. Он же знал, уже тогда знал про эту АЭС. И ещё тогда мог запустить эту станцию. И не было бы всех этих жертв. И они бы все выжили, эти сотни тысяч людей, и его маленький сын, и Лиза. Когда я думаю об этом, что он тогда мог…
— Да он не мог! — с горячностью воскликнула Маруся. — Никак не мог! Понимаешь, этого было делать нельзя, есть протокол… АЭС — это резерв, это когда уже совсем крайняк, как сейчас, понимаешь? Вот ты просто представь, сегодняшняя ситуация, уровень воды опускается, Южная станция скоро не сможет работать, и мы остались без альтернативного источника энергии, потому что кто-то раньше, сорок или шестьдесят лет назад запустил АЭС, желая остаться перед всеми чистеньким.
— Он это говорил, — тихо сказала Анна.
— Ну вот видишь, а я тут распинаюсь. Но на самом деле, Ань, я вот не знаю, смогла бы я на его месте так сделать. Если бы меня вдруг поставили перед таким выбором: например, с одной стороны жизнь мамы, — Маруся поёжилась при этой мысли. — А с другой стороны будущее абстрактного человечества, которое вообще то ли будет, то ли нет. Это же невозможный выбор.
— Невозможный, — Анна прошептала едва слышно, и Маруся скорее догадалась, что она сказала, чем услышала.
— Так ты его простишь? — Марусе почему-то очень-очень, прямо по-детски, захотелось, чтобы эта женщина, успевшая за каких-то пару часов стать ей родной, простила человека, к которому сама Маруся испытывала странные и очень сложные чувства.
— Я его уже сто лет назад простила.
Анна уткнулась в Марусино плечо и заплакала.
Начало светать. Солнечные лучи, проникающие через панорамные окна гостиной и столовой, весело разбегались по всей квартире, забирались в самые дальние её закоулки, отбрасывая тонкие, едва заметные блики по стенам спальни. Тени, таившиеся в углах, съёживались и бледнели. Всё чётче проступали очертания мебели, массивной, деревянной, старой, наверняка оставшейся с тех пор, когда эту спальню занимал другой человек. Его родной дед. Кирилл Андреев.
Не случись того мятежа, отец Сергея вырос бы в этой квартире, а не в апартаментах Киры Алексеевны, женщины, которую он всегда уважительно называл мамой, зная при этом, что настоящей матерью она не была. Бегал бы по этому паркету босыми ногами, играл бы в светлой и просторной гостиной, а сюда, в спальню, возможно, заглядывал бы по утрам, чтобы поздороваться с родителями. Судьба, глупая, злая, явившаяся в лице полупьяных молодчиков, обвешанных оружием, лишила его отца всего этого. Но теперь он вернулся. Его отец, Анатолий Ставицкий-Андреев, вернулся, занял положенное ему место. Пусть не сам лично, а в лице своего сына, но всё же…
Спал Сергей мало, он был слишком возбуждён, но несмотря на это вялости и сонливости не было — он чувствовал себя на удивление бодрым и деятельным. Начинался новый день, впереди его ждал Совет. Точнее, не Совет — с Советами отныне покончено. Его ждало заседание Правительства. И финальная схватка с Савельевым, всё ещё сопротивляющимся где-то там внизу, в недрах огромной Башни. Его Башни. В которой есть только один законный Верховный правитель — он, Сергей Андреев.
