Обуреваемый своими мыслями, Стёпа только сейчас заметил, что отец подошёл к маме, опустился перед ней на колени и теперь держал её подрагивающие руки в своих ладонях. И, глядя на них, Стёпка почувствовал себя одиноким и лишним. Абсолютно лишним в этой столовой, в этой квартире, везде лишним.
— Ну и отлично, — Стёпка сам не узнал своего голоса. Казалось, это говорил не он, а кто-то другой, незнакомый. — Родите себе общего ребёнка. Делов-то.
— Стёпа! — мама вскочила со стула.
— А чего? Тогда папе не придётся… поступаться своими принципами.
Он заметил, что по инерции, привычно произнёс «папа» и разозлился на себя.
— Стёпа, перестань, пожалуйста, — отец тоже поднялся, сделал шаг навстречу, и Стёпка испугался, что он сейчас подойдёт, обнимет его за плечи, и всё станет как раньше, но как раньше уже быть не может и потому всё — фальшь, сплошное притворство. Но отец не подошёл. Замер на полпути, сказал тихо. — Ты — мой сын, и всё остальное не имеет значения.
— Ошибаешься, — Стёпка встал из-за стола, засунул руки в карманы, смерил отца взглядом. — Очень даже имеет значение. И я… я не твой сын… не ваш сын, Олег Станиславович.
Он хотел добавить «не общий», но не смог — понял, что сейчас разревётся перед ними и потому просто бросился к двери.
— Стёпа! — это крикнула мама, но её голос не остановил, а наоборот, подтолкнул его, и он вихрем вылетел вон.
— Привет ещё раз, — Сашка немного удивлённо посмотрел на явившегося к нему, как снег на голову, Стёпку, и отступил, пропуская внутрь.
Увидеть Васнецова на пороге своей квартиры он никак не ожидал. Да, когда их выпустили из обезьянника, Сашка назвал ему свой адрес, но это была скорее дань вежливости, и он никак не думал, что Стёпка к нему заявится. Наверно, поэтому и не смог сейчас сдержать глупого удивления, которое повисло на лице.
Впрочем, Стёпка его удивления не заметил. Он рассеянно кивнул на Сашкино неуклюжее приветствие, прошёл в квартиру и, сделав буквально шаг, остановился.
— Это… всё? — Стёпка обернулся на Сашку и заморгал глазами.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему Васнецов выпалил этот вопрос. Сашка и сам в своё время не смог сдержать разочарования, когда впервые появился на пороге этой квартирки, которую и квартирой было затруднительно назвать — скорее уж комната, узкая, вытянутая и едва вмещающая в себя кровать и стол с двумя стульями. И разве только наличие отдельного санузла примиряло с убогостью обстановки. Теперь-то он уже привык — и к самой комнате, и к запаху мусора, который доносился от кухни общественной столовой, к которой примыкал его пятьсот восемнадцатый номер, и к крикам уборщиц по утрам, и к тусклому свету энергосберегающих светильников. Привык и принимал, как данность. Но Стёпка-то всё это «великолепие» видел впервые, оттого и застыл на пороге, не решаясь двинуться дальше. Даже забыл о каких-то своих проблемах — а они у Стёпки явно были, иначе он вряд ли прибежал бы сюда, — и теперь смотрел на Сашку, не зная, что ему делать.
— Стандартная квартира на одного человека. — спокойно пояснил Сашка. — Не хоромы, конечно. Камера, где мы с тобой прошлую ночь провели, по сравнению с ней — дворец.
— Дворец, скажешь тоже.
Сашкина шутка была так себя, но Стёпка всё же улыбнулся. Правда, улыбка тут же погасла — наверняка Васнецов вспомнил «дворец»: вонь от обоссанного биотуалета, крышку которого никто не опускал, сальную жёлтую наволочку, грубые голоса, доносившиеся из угла, где дулись в очко, грязные ноги то ли наркомана, то ли пьянчужки, свешивающиеся с верхних нар прямо над Стёпкой, — и поморщился. Сашка это заметил и поспешил перевести разговор.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Да я хотел… думал у тебя ночь перекантоваться, — Стёпа ещё раз оглядел Сашкину комнату. — Извини, глупая идея.
— Ну, если тебе некуда идти, и ты не против спать со мной на одной кровати, то — пожалуйста. У тебя что-то случилось? Что-то дома, с родителями?
Сашка задал вопрос осторожно, не особо надеясь на Стёпкин ответ. Друзьями они с Васнецовым не были, хотя чёрт его теперь разберёт, что такое дружба вообще и в чём она выражается. После того, как они вместе обнаружили раненного Кира и пытались, насколько могли, помочь ему, после ночи, проведённой в камере, где обсуждение событий последних нескольких часов вылилось в разговор по душам, всё в их отношениях стало ещё трудней и запутанней, и Сашка не понимал, какой тон лучше взять, и оттого всё время сбивался.
Стёпка, наверно, и сам испытывал что-то похожее, потому что на Сашкин вопрос он не ответил, просто прошёл в комнату и присел на край кровати. Чуть наклонил голову, так, что прядка тёмных волос упала на глаза, уставился себе под ноги, задумчиво рассматривая пол, покрытый синим, истёртым в нескольких местах почти до дыр ковролином.
— Ты уже слышал… правительственное сообщение? — Стёпка наконец прервал своё молчание и повернулся к Сашке.
