— Александр Романович, я прошу вас!
— Молчу-молчу, — Некрасов замахал руками, да так интенсивно, что задел пластиковый стаканчик, который Алекс держал перед собой. Стаканчик выпал из рук, покатился Сергею под ноги. Сергей наклонился, подобрал его, протянул пунцовому и вконец сконфуженному Алексу и ободряюще улыбнулся.
— Алекс, это крайне важно сделать. Это твой, да и мой — ведь я, как и ты, пришёл сюда за этим — долг перед обществом. Ты — носитель редкого генома Бельских, ведь в тебе течёт кровь Ивара Бельского. Ты просто обязан продолжить этот достойный род. Во имя человечества. Во имя будущего.
— Я… мне это надо сделать… прямо сейчас? — выдавил из себя Алекс.
— А чего ждать? — снова влез Некрасов. — Единственное, если вы злоупотребляли последние три дня алкоголем, то тогда качество материала пострадает. Как у вас с этим делом, а господин Бельский?
Некрасов звонко щёлкнул себя по шее и расхохотался, довольный шуткой.
— Я не пью, просто…
— Да, конечно, тут всё просто, ну не мне вас, молодых, учить, — Некрасов обернулся, громко крикнул, оглушив Сергея. — Аллочка, проводи молодого человека в будуар! — и тут же, уловив растерянность на лицах обоих, и Сергея, и Алекса, с готовностью пояснил. — Это мы так место для интимных утех наедине с собой называем. Оно у нас оборудовано по высшему разряду. Всё предусмотрено, для ускорения процесса, так сказать. На стенках весьма занятные плакатики, и, кроме того, я специально в архиве кое-какие журнальчики заказал, пикантного содержания. Смею вас заверить, процедурой останетесь довольны. Ещё за добавкой придёте.
Некрасов хотел ещё что-то сказать, но тут из комнаты, смежной с кабинетом Некрасова, где они все сейчас находились, появилась Аллочка, высокая толстая женщина с непроницаемым лицом.
— Господин Бельский? — Алекса она определила безошибочно, смерила его внимательным взглядом и уточнила. — Стерильный контейнер получили?
— Да… вот, — Алекс нерешительно протянул ей стаканчик.
— Хорошо. Пройдёмте за мной на инструктаж.
Едва за Алексом и медсестрой захлопнулась дверь, Некрасов опять забасил, растянув в широкой улыбке толстые, маслянистые губы.
— До чего нынче нежные молодые люди пошли, краснеют, бледнеют, словно им невесть что предлагают. Да там делов-то на три минуты. Я вот, помнится, лет с двенадцати…
— Хватит, Александр Романович! — Сергей решительно прервал поток откровений Некрасова. Ещё не хватало обсуждать подростковую половую жизнь заведующего лабораторией. — Вернёмся к нашим делам.
Он решительно обогнул рабочий стол, заваленный папками и бумагами, здесь даже стояла чашка, голубая, с подтёками чая по бокам, и тарелка с кусочками раскрошенного печенья — аккуратностью Некрасов не отличался. Перед тем, как устроиться в кресле хозяина кабинета, Сергей на всякий случай прошёлся рукой по сиденью. Некрасов не обратил никакого внимания на эти меры предосторожности, плюхнулся в соседнее кресло, отставил в сторону чашку с тарелкой, приподнял папку, на которой они стояли, смахнул крошки и протянул Сергею. Ставицкий брезгливо поморщился, но папку взял, открыл и уставился в список, лежащий сверху.
— Это он и есть? — поинтересовался Сергей и, не дожидаясь ответа Некрасова, продолжил. — Значит, если я вас вчера правильно понял, все двенадцать кандидатур уже отобраны, размещены в специальных палатах, и вы даже успели провести первичные обследования?
— О, да! Все двенадцать, как на подбор. Лично осматривал каждую. Лично. И я вам скажу, вы останетесь довольны, Сергей Анатольевич. Девочки — высший класс. Эх, если бы не работа, уж я бы…
— Что ж, любопытно, — Сергей пропустил мимо ушей очередной идиотский пассаж Некрасова, вынул верхний листок, отложил его в сторону и взялся за следующий. — Это, насколько я понимаю, данные на них… на…
Он замялся, подбирая определение.
— Мы называем их матками, — Некрасов взял с тарелки раскрошенное печенье и отправил в рот. Потом с громким хлюпаньем отхлебнул из чашки. По спине Сергея пробежала судорога отвращения. — Всех их мы так называем. А эти двенадцать — это элитные матки. И они вас не разочаруют, я уверен.
Сергей, стараясь не смотреть на Некрасова, — тот продолжал жевать печенье, запивая чаем, — принялся перебирать документы. Особого интереса, разумеется, у него не было, ни фамилии, ни результаты обследования ему ни о чём не говорили, но нужно было занять руки и немного привести в порядок мысли. Перед ним мелькали имена, к некоторым документам были приложены фотографии, видимо, взятые из личных дел, с которых на Сергея смотрели девичьи лица, серьёзные, сосредоточенные, некоторые по-детски испуганные. Елена, Анастасия, Надежда, Айгуль…
— Айгуль? — произнёс он вслух с некоторым удивлением. Необычное имя заставило его остановиться. — Сафина Айгуль Рашидовна. Она, что, татарка?
— О, — тут же оживился Некрасов, отставляя в сторону чашку. — Татарочка, да ещё какая! Гордость моей коллекции. Бриллиант. Совершенно идеальна — здоровье, телосложение, экстерьер… даже я остался впечатлён, а я, честно вам скажу, многих баб… в смысле женщин перевидал.
