– Нед! – завопил мой брат Джон. – Нед, мне уже десять – один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять!
– Привет, Джон! – радостно закричал я ему в ответ. – Значит, ты теперь математик!
– Сначала леди, Джонни, – быстро сказала Нэнни. – Не спеши выходить! Иди сюда, Элеонора.
Я совсем забыл, какая Элеонора хорошенькая, а теперь заметил: она стала еще красивее. Светлые волосы в кудряшках, огромные фиалковые глаза и лицо в форме сердечка.
– Элеонора! – воскликнул я, восхищенно целуя ее в ожидании привычного потока слов, но, к моему удивлению, она ничего не сказала – закрыла лицо руками и расплакалась.
– Ну-ну, детка. – Нэнни обняла ее, а увидев мой испуг, успокаивающе добавила: – Она переволновалась. В последнее время была как натянутая струна. Джонни, помоги выйти Джейн.
– Привет, Недди, – сказала моя младшая сестренка.
– Не называй меня «Недди»! – прорычал я.
– Я хочу маму, – заявила Джейн так, будто заказывала блюдо в ресторане. Она была темноволосая, как Джон, курносенькая, с широким ртом, который мог принимать самые разные выражения, в большинстве – дерзкие. – Я хочу ее сейчас… сразу же, а потом я хочу домой, чтобы Озимандия не умер без меня от горя.
– Кто такой Озимандия, скажи мне бога ради!
– Озимандия – король королей, – объяснила Джейн, – он мой старший кот. Почему мама нас не встречает?
– Как – не встречает? – воскликнул Джон. – Вот же она!
– Мама! – зарыдала Элеонора.
– Мама! – взвизгнула Джейн, отталкивая Элеонору, и за этим последовали сумбурные и эмоциональные пять минут на ступеньках отеля.
Мы с дядей Дэвидом смотрели на все это с глупыми улыбками, Нэнни отерла крупную слезу, а все прохожие останавливались и ахали.
– Совсем негоже, – пробормотала Нэнни, когда дар речи вернулся к ней.
Эйфория встречи продолжалась какое-то время и все еще находилась на своем пике, когда состоялся мой разговор с дядями о будущем Драммонда в Кашельмаре. И только когда Дэвид и Томас отправились за отцом, чтобы увезти его в Англию, у меня появилась возможность обстоятельно поговорить с Джоном и сестрами, правда мать никуда не отпускала их от себя. Но на следующий день после отъезда деверей она почувствовала недомогание и утро провела в постели. После завтрака Нэнни и мисс Камерон сообщили о своем решении отправиться с младшими детьми на берег в Солтхилл. Он находился всего в двух милях, и туда ездила конка.
– Нед, поедешь с нами? – почтительно спросила Нэнни, и я сказал – да, поеду. День стоял солнечный, и мне хотелось проехаться до Солтхилла.
Когда мы обосновались на берегу с продуктовой корзинкой для пикника и другими принадлежностями, Нэнни достала спицы, мисс Камерон взяла двух девочек, и они отправились собирать ракушки, а мы с Джоном пошли учиться писать цифры на песке. Наступил отлив, и внизу приглашающе обнажилась часть песчаного берега.
– Джонни стал такой умник, – горделиво сообщила Нэнни. – Он теперь и писать может.
– Пора уже, – сказал я.
Нездоровье Джона задержало его развитие, но я никогда не считал его глупым.
– Мисс Камерон постаралась, – объяснила Нэнни. – Когда все учителя отказались, она взяла на себя этот труд. Мистер Макгоуан нанял ее – заявил, что шотландские учителя лучшие в мире, и я должна признать, что она сделала настоящее чудо с Джоном и девочками.
– Мм… – Я сдвинул слой гальки, под которой обнажился песок, и теперь строил башни из него.
– Конечно, это такое скандальное дело с мистером Макгоуаном…
– Мм, – снова протянул я.
– Вот что я тебе скажу: может, он и был нехороший человек, но не нам его судить. Убийство никогда нельзя оправдать.
Я перестал строить башни и уставился на воду Голуэйского залива. На меня взирали голубые горы острова Клэр. Я вспомнил, как Драммонд подбросил вверх шляпу и купил шесть букетов фиалок моей матери.
– Преступника можно приговорить к смерти и повесить, – пробормотал я. – Это убийство, но все скажут, что оно оправданно.
– Это дело другое, дорогой. Судья вправе приговорить к смертной казни по законам своей страны, но судьи – это такие специальные люди, назначенные королевой. Остальные не могут быть судьями и действовать от имени закона! Это будет неправильно. И потом, не забывай заповеди «не убий».
У меня вновь закружилась голова. Я вонзил пальцы глубоко в песок и зажмурил глаза.
– Ну-ну, – тут же защебетала Нэнни. – Я тебя не хотела расстраивать, вспомнив Макгоуана. Мы побеседуем о чем-нибудь еще. Признаюсь, что для меня было большой неожиданностью увидеть твою маму с мистером Драммондом, но, конечно, несчастной, беззащитной женщине в этом жестоком мире необходим защитник. Нед, дорогой, не хочу этого говорить, но чувствую, что должна тебя предупредить: очень нехорошие слухи ходят о твоей матери и мистере Драммонде. Надеюсь, он, как приедет домой, сразу же пошлет за своей женой.
Я снова посмотрел на голубые горы. Над ними висело три облака. Я вглядывался пристально в каждое из них по очереди.
