— Пойдём, — указал ему Жека в сторону вестибюля.
Все расступались с их пути. Пока шли коридором, Виталька, кажется, стал о чём-то догадываться.
— Ну и где он? — уныло спросил Король в пустоту вестибюля.
Жека усмехнулся.
— Тут такое дело… Он улетел. Как Карлсон. И о возвращении речи не было. Зато он передавал тебе большой привет.
Толпа подпирала, и Жека с Королём оказались на середине площадки. Друзья Жеки прошли и расположились за его спиной, проигравшие их противники топтались возле входа и возвращаться на место своего избиения не спешили.
Но драться с Королём Жека не собирался. Тот уже сам себя унизил, и мараться теперь, добивать лежачего, Жеке не хотелось. Но и отпускать его просто так было стратегически неправильно.
И решение пришло.
— Ты с таким рвением это всё организовывал, — сказал Жека Витальке. — А подраться тебе и не досталось. Я считаю, это очень неправильно, так что возможность себя проявить мы тебе предоставим.
Он повернулся и указал на свою компанию, что выстроилась за спиной в почти правильную шеренгу.
— Выбирай любого — и вперёд. Один на один, всё по-честному.
Король затравленно повёл взглядом туда и сюда. Выбор, судя по всему, его не порадовал. Высокие и крепкие Костик с Ростиком, массивный Рюха, чёрный кавказский Тигран, заляпанный неизвестно чьей кровью свирепый Череп. Ну и сам Жека, что за неосторожное слово лупит людей по голове сковородками. Изящный и невнушительный Гоша в это время сморкался на кухне перед зеркалом, опасаясь, что ему повредили драгоценную его физиономию, и в ассортимент возможных противников Короля удачно не вошёл.
Виталька шмурыгнул носом и обернулся к Жеке.
— А если я откажусь?
— Тогда я лично вломлю тебе от всей души.
Король совсем пригорюнился. И тут, пробираясь через скопище тел, в треугольник света ступила невысокая кучерявая фигура. Это был Группа Крови. Где-то он на время отбился от коллектива — может, посещал сортир.
Да, это был невзрачный и щупловатый гитарист Группа Крови, и Виталька на глазах воспрянул духом.
— Вот! — поспешно крикнул он. — С ним, с ним я буду драться!
Король выбрал себе для поединка Группу Крови. Он и представить себе не мог, какая же это чудовищная ошибка.
Будущих противников развели по сторонам. Возле Короля возник пришедший наконец в себя Барбос. Он поспешно наставлял своего друга, пытаясь, наверное, за минуту втолковать ему теорию кулачного боя. Группе Крови объяснили, что его ждёт, и это его явно не обрадовало. Этот парень ещё и сам не догадывался, что на самом деле он оружие, ходячий механизм тотального разрушения, человек-бомба. Пока же он был просто музыкант с шестого этажа, и гитара его висела в комнате на стене, целая, ни об кого не разломанная. Просто нужно было знать, где у него кнопка.
Жека был пришелец из будущего, и он про кнопку эту знал, довелось как-то стать свидетелем. Поэтому он отвёл озабоченно сутулящегося парнягу в сторонку, приобнял и негромко проговорил ему в ухо:
— Надо, чтобы ты знал: этот перец сказал, мол, Виктор Цой — фигня, пустышка. Тексты, мол, примитивные, аккорды чужие. Просто, мол, кореец на понтах.
Произнеся эту циничную, но необходимую ложь, Жека почувствовал, что невидимая пружина оказалась взведена. Собеседник его выпрямился, сжавшиеся его челюсти заскрежетали, а ноздри раздулись, выпуская яростный и всесокрушающий невидимый огонь.
Драка Короля и Группы Крови длилась две минуты, из них минуту и пятьдесят секунд гитариста пытались оттащить всем миром — чтобы он не покалечил визжащего Витальку, а то и не загрыз его насмерть.
Когда оттащить, наконец, удалось, Короля отобрали и, пока уводили в комнату, все слышали его позорные всхлипы. А музыканта триумфально потащили за стол, там уже звенели, расставляясь, стаканы. Вся Жекина компания, растянувшись по коридору, устремилась туда.
Все друзья устремились в комнату, и Жека посмотрел им в спины, а сам задержался.
Вестибюль опустел. В широкое его окно заглядывали далёкие огни вечернего, почти уже ночного города. Ветер утих, снежинки с неба падали редкие, кружились медленно, появлялись на секунду и исчезали навсегда. Тогда Жека и почувствовал, как его кто-то тихо стукнул по плечу. Оборачиваясь, он уже всё понимал. По ногам потянуло другим холодом, влажным и речным. Нездешним. Тогда Жека посмотрел ещё раз в окно, на город в его тяжёлые времена. Потом посмотрел на стены и коридоры, прощаясь с ними.
Пора было возвращаться в несуществующие места. И бетонный жутковатый пионер звал туда Жеку из темноты.
***
Башня встретила сумраком и тихим шуршанием с кресел. Жека подумал, что у них здесь успела сложиться некоторая традиция: те, кто возвратился из прошлого, кто пришёл уже в себя — в прямом смысле этих слов, — не поднимались, не уходили и не разговаривали даже шёпотом, сидели тихо и почти неподвижно, ждали остальных. Было в этом что-то уважительное, почти суеверное. Даже беспардонный человек Акула не нарушал этот зародившийся сам по себе порядок.