Мириамель с трудом села, она быстро моргала, сердце отчаянно колотилось у нее в груди. В пещере было темно, если не считать слабого розового сияния нескольких кристаллов дварров, – и Мириамель показалось, что с того момента, как она заснула, ничего не изменилось. Тем не менее она почти сразу почувствовала: что-то не так.
– Йис-фидри? – позвала она.
От ближайшей стены отделилась тень и направилась к ней, кивая головой.
– Он все еще не вернулся, – сказала Йис-хадра.
– Что произошло? – В голове Мириамель пульсировала боль, словно ее ударили. – Что-то случилось прямо сейчас.
– Оно было очень сильным. – Йис-хадра выглядела заметно расстроенной: огромные светившиеся глаза раскрыты шире, чем обычно, длинные пальцы спазматически дергаются. – Здесь… происходят изменения – в костях земли и центре Асу’а. – Она поискала нужные слова. – Началось некоторое время назад. Теперь стало намного заметнее.
– Какие изменения? Что мы будем делать? – спросила Мириамель.
– Мы не знаем. И ничего не станем делать, пока не вернутся Йис-фидри и остальные.
– Тут все может рухнуть прямо нам на головы… и мы ничего не станем делать? – удивилась Мириамель. – Даже не попытаемся убежать?
– Нет… ничего не падает. Изменения в другом. – Йис-хадра накрыла ладонью руку Мириамель. – Пожалуйста. Мой народ напуган. А вы делаете хуже.
Прежде чем Мириамель успела сказать что-то еще, диковинный, почти безмолвный рокот прокатился сквозь нее, но звук был слишком низким, и она его не слышала. Казалось, пещера переместилась – и на миг даже необычное, простое лицо Йис-хадры застыло, розовый свет жезлов дварров стал более темным, потом белым и лазурным. Мириамель показалось, что все вокруг начало крениться, она почувствовала, что скользит в сторону, словно лишилась равновесия во вращавшемся мире.
Через мгновение свет кристаллов снова потеплел, и пещера стала прежней.
Мириамель сделала несколько неуверенных вдохов, прежде чем к ней вернулась способность говорить.
– Что-то… очень плохое… происходит.
Йис-хадра, слегка покачиваясь, поднялась на ноги.
