Однако ему уже было пора отойти от мыслей. Хотя время в его голове будто бы замедлилось, каждый миг растянулся на несколько минут, но он всё равно уже чувствовал жар, исходящий от эльфийских клинков, которые всё ближе становились к его худому, казалось, измождённому телу. Но мало кто мог вообразить, какая на самом деле сила скрывается за плёнкой, на которой кто-то старательно изобразил немощного старика. Как невероятно ловко этот истощённый вампир способен избегать ударов в последний момент. О, да, ему это доставляло несравненное удовольствие, какое-то садистское. Он позволял своему противнику почти нанести удар, он был уверен, что тот уже чувствует, как его оружие вспарывает ненавистную мёртвую плоть кровопийцы, как ломаются под напором стали или дерева его кости, как его охватывает агония боли, как он умирает. А потом это бартасово порождение ночи уходит в сторону так, что бы смертельный удар прошёл лишь на толщине волоска. И вампир ухмыляется, смотрит, как недоумённо переводит взгляд со своего оружия на кровопийцу охотник, как эта неудача, едва не ставшая решающим доводом в пользу человека, разрушает даже самые фанатичные надежды, колеблет даже самую каменную уверенность. Как у искоренителя нечисти буквально опускаются руки, а кровопийца наносит свой последний, жестокий, заканчивающий мучения несчастного, удар, когда ему уже надоедает наслаждаться полной беспомощностью своей жертвы. И сейчас он сделал точно так же. Взвинтил своё восприятие до невиданных высот, и вот оба меча один за другим проходят мимо, не достигают своей цели. Он ловко уклоняется в сторону, отходя на достаточно большое расстояние, чтобы Дезарду не удалось тут же сделать следующий выпад. Этому человеку ни за что не поспеть за его сверхъестественной скоростью. И вот мёртвый барон уже снова готов наслаждаться своим пусть ещё не окончательным, но всё же триумфом, однако этот человек даже не показал, что его смутил такой неожиданный промах. Даже напротив, он, будто бы, ожидал подобной подлости со стороны своего противника. Хотя пока вампир списал это на маленькую продолжительность их боя, ведь, по сути, вампир ещё даже не начал показывать, на что он на самом деле способен, ещё недостаточно сломил своего противника, ведь этот приём он использовал скорее как последнюю каплю, как довершающий удар в кулачном бое, который подкашивает ноги противника. Но сейчас это хотя бы могло ускорить расправу над этим ничтожным человеком, который посмел думать, что сможет просто так выйти на поединок против такого старого и могущественного вампира, как он. Причём не просто выйти, а ещё и победить! Как ему такое в голову вообще могло прийти?! И он снова рассвирепел. Снова в нём восторжествовала звериная сущность хищника до этого ещё скрывающаяся под личиной насмешливого господина этого замка. Его взбесила эта холодная маска на лице человека, его невероятно спокойные и уверенные льдисто-голубые глаза, его руки, которые так крепко сжимали оружие. И он напал. Кинулся на этого бартасовски противного ему человека, пытаясь разорвать ему когтями, совершенно забыв обо всей той хитрости и умениях, которыми он обладал и владел в совершенстве. Возможно, это и стало началом его конца.
