— О, что вы, что вы, дорогой гость? — наигранно удивился я. — Как можно заставлять вас делать что-то против воли? Ни в коем разе! Это же нарушение всех человеческих прав, как и то, что мы посмели держать вас здесь. Вы с лёгкостью можете выйти отсюда, когда вам это будет угодно. Жаль только, что главный выход отсюда по нелепой случайности оказался перекрыт, а осталось только окно, — я с ещё более фальшивой досадой и глупой улыбкой пожал плечами.
Разбойники гневно засопели в унисон. Казалось, вот-вот они готовы были кинуться на меня, упустив из виду тот факт, что я, в отличие от них, был вооружён, да и на моей стороне был ещё старик с арбалетом, который он, несмотря на свой возраст, держал весьма уверенно, и я каким-то шестым чувством понимал, что у него не дрогнет рука нажать спусковой крючок. Это меня успокаивало, ибо фехтовальщик из меня, как уже верно подметил мой друг Рилиан, был не ахти какой, а эти парни были уж слишком здоровыми. Настолько, что на какое-то мгновение перед моими глазами появилась весьма чёткая картина: вот я замахиваюсь на вскочившего бандита, клинок стремиться навстречу с телом, готовый рассечь плоть и напиться крови, но как только соприкасается с этим гигантом, то рассыпается на тысячи мелких металлических осколков, которые тут же разлетаются в разные стороны, а разбойник гнусно ухмыляется в свою нечёсаную грязную чёрную бороду. Я тряхнул головой, отгоняя этот поистине жуткий мираж, не дав ему продолжить развиваться в своей голове. Тем более стоит отдать должное Рилиану, которому удалось так быстро совладать с этими здоровяками, кои с лёгкость бы скомкали любого прославленного рыцаря, пойдя он на них с надеждой на свою силу и только. Говорить, тем не менее, бандиты пока не собирались, и поэтому я решил продолжить уведомлять их о том, что предстоит им сегодня сделать:
— Но если вы решите пренебречь моим предложением, то для вас у меня всегда есть второй вариант, дорогие гости, который позволит вам вернуться к своим товарищам и снова попытаться сделать то, что вам не удалось ранее.
— Катись в Бездну, — прорычал второй.
— С радостью, но только лишь после того, как удостоверюсь в том, что всё прошло именно так, как надо, без сбоев, гладко, — осклабился я, — к тому же, у вас в любом случае просто нет иного выхода, потому что иначе придётся вас оставить тут связанными навсегда, в шкафу, например, по которому так вдохновенно вскоре заколотят ваши товарищи. Вроде бы и не мы вас пришибли, а время, но с другой стороны вы уже и никому мешать не будете, бед не натворите, справедливость восторжествует, так сказать.
— Кишка тонка, — скривился в странной гримасе первый.
— Ошибаешься, ты даже не представляешь, как глубоко и сильно, поэтому всё-таки предлагаю вам либо согласиться, либо, пожалуйста, путь через окно всегда открыт для вас, — я сделал небрежный жест рукой в вышеуказанном направлении.
— Бартас тебя дери, ублюдок. Давай, выкладывай, что у тебя там, а то чудится мне, что не просто так ты, подонок, так легко нас отпустишь, — первый подтвердил свои слова ещё одним плевком в мою сторону.
— Хм, а вы смотрите в самую суть, сэр, остаётся только удивляться, как столь учёная личность ступила на столь грубый путь, лишённый абсолютно всякой романтики, да и ещё в придачу и стало частью такого жестокого и тупого общества.
— Заткнись, а то, клянусь, я не погляжу на то, что у тебя в руке моя железяка, и выпущу тебе кишки, — его голос снова перерос в утробный рык, который с обликом вязался как нельзя лучше.
— Хорошо-хорошо, прошу прощения за свою невежливость и непростительные в нашей ситуации отступления, на которые я трачу драгоценные песчинки времени, — я шутливо поклонился, вместе с этим одновременно делая шаг назад.
Всё-таки очень не хотелось, чтобы этот громила привёл в исполнение вынесенный мне без суда и следствия приговор. Я как-никак был сторонником честных процессов. Причём как можно более продолжительных, если дело касалось меня, и как можно менее протяжённых, когда шла речь о каких-нибудь отпетых мошенниках, убийцах и прочем сброде, в чьих преступлениях не стоило сомневаться ни на секунду.
