Он слегка повысил голос в конце своей фразы. Это было сигналом, который поняли не только мы, но и те, кто решили помешать нам добраться в Даргост. Гильдиец, разговаривавший с нами, тут же кинулся к эльфу, который был к нему ближе всех, но не успел, как и все его товарищи, потому что всё-таки Нартаниэль был невероятно сильным и опытным магом. Прочтение заклинания на мелодичном магическом эльфийском наречии заняло у него гораздо меньше времени, чем потребовалось гильдийцам, чтобы вскинуть свои складные самострелы, пусть это и кажется невероятным, учитывая то, что здесь действительно были настоящие мастера удавки, кинжала и колбы. Тем более не успели ликвидировать волшебство эльфа жрецы, да и вряд ли им бы хватило на это силёнок. Не буду врать, я всё же боялся получить шальной болт куда-нибудь в плечо или грудь, поскольку не знал, что именно сделал эльф с помощью своего заклинания, но я напрасно опасался, потому что мой друг как всегда проявил чудеса предусмотрительности и здравомыслия, весьма трезво рассудив, что защита в нашей ситуации куда важнее эффективной и сокрушительной атаки, потому как наши противники с лёгкостью могли так же разделаться с нами, хоть и менее эффектным способом. Магический щит, который полусферой отгородил нас от неприятеля, тут же принял на себя первый удар. От него отлетели арбалетные болты и несколько каких-то особенно ярких, но вряд ли мощных заклинаний, пущенных в нас жрецами. От них щит пошёл рябью, но по совершенно спокойному взгляду Нартаниэля я понял, что это в порядке вещей и нам не о чем беспокоиться, хотя Рилиан всё-таки нервно выхватил меч из ножен и приготовился к бою. Может, кому-то и покажется глупым, что я определял степень опасности по взгляду такого спокойного эльфа, как Нартаниэль, но всё-таки кое-что в общении с ним я понял: он всегда будет опасаться за жизнь своих товарищей и это всегда, без исключений, будет отражаться в его взгляде, ведь глаза, как говорится, зеркало души, а сейчас он преспокойно смотрел на самого главного и сейчас ещё больше разъярившегося жреца, нашёптывая слова заклинаний и чертя в воздухе руками какие-то символы. Сейчас спешка уже была не нужна и могла лишь помешать, нарушить сложную формулу заклинания, сделать так, что действие его окажется не тем, что нам было нужно, а этого нельзя было допустить, поскольку ситуация была действительно критическая. С той стороны что-то зло кричал этот противный старикашка, отдавал приказания своим подчинённым главный из членов Гильдии, они кивали в ответ и что-то там делали, жрецы же беспорядочно бегали и осматривали непонятно что по краям дороги, видимо, проверяли сохранность удерживающих нас заклинаний, но какое-то шестое чувство настойчиво твердило мне, что если они ещё и на месте, то недолго им осталось исполнять свою роль. А к своим предчувствиям я в последнее время относился крайне серьёзно, потому что они перестали издеваться надо мной и обманывать самым подлым образом. На этот раз они снова сработали просто идеально. Свидетельством этого стали непонимающие лица сразу нескольких жрецов, потом на них появилось подозрения и уже после, самым последним их поразил страх, потому что они почувствовали, как их конечности и тела медленно деревенеют, как их кожа превращается в непробиваемую твёрдую кору, а волосы и ногти — в листья. Они все пытались бороться с этим по-своему: жрецы выкрикивали экзорцизмы и молитвы, гильдийцы же сжимали свои защитные амулеты, которые, по их представлениям, должны были защитить от ворожбы и вообще любой магии, направленной на них, но колдовство эльфа было неумолимо. Вскоре всё было кончено и прямо посреди дороги возвышалось несколько молодых и не очень деревьев, в которых никто не смог бы узнать людей, как это обычно бывает в каких-нибудь сказках и легендах. Щит исчез, о чём нам сказал едва слышный хлопок и разлившаяся в воздухе блестящая пыльца. Рилиан подъехал к одному из деревьев и провёл рукой по шершавой поверхности.
— Неужели нельзя было по-другому? — в его голосе была печаль.
Эльф даже не смотрел в эту сторону, он уже направил коня вперёд. Я последовал его примеру, потому что знал, как он ответит на это.
— Это лишь на время, чтобы они не смогли догнать нас, — сухо бросил он через плечо.
Улыбку радости и облегчения, появившуюся на лице Рилиана, было просто невозможно описать словами, по крайней мере, нашего языка уж точно. Он тут же подогнал коня и вскоре вырвался вперёд.
И почему самыми человечными всегда оказываются не люди?
