Видимо, у него времени было в обрез, а этот парень мешал выполнить ему поручение, отданное капитаном — человеком преклонных лет, но всё ещё крепким, как скалы, среди которых он провёл почти всю свою жизнь, ещё обыкновенным новобранцем будучи отправленным сюда в те времена, когда люди, прибывавшие на самый опасный пункт южной границы, не проходили такого тщательного отбора, как сейчас. Капитан обладал железным характером и был типичным представителем солдата старой закалки, гонявшим своих подчинённых с рассвета до заката, не жалея никого, поскольку не видел в таких поблажках ничего, кроме вреда для солдат, считая, что это отучает их работать с полной отдачей. Помимо этого, он в своём распоряжении имел шикарную коллекцию татуировок, сделанных ему несколько раз здесь проходившими Вольными в знак уважения к его лидерским качествам, воинскому искусству, доблести и поистине львиной отваге. Принимая во внимание и без того устрашающий своей каменной непоколебимостью образ капитана, с татуировками он готов был вселять страх в сердца даже самых отважных врагов. Вот только не повезло ему в том плане, что на минотавров это не производило практически никакого эффекта, поскольку эти монстры могли из-за внешности испугаться разве что мифического народа людей-ящеров, обитавших на их землях, когда их ещё покрывали леса и сеть мелких речушек, из-за испарений которых почти всегда шёл проливной дождь. Да и в его отсутствии высушить что-либо было просто невозможно, «благодаря» слишком высокой влажности. Однако сомневаться в том, что даже минотавры уже узнают «Скального Льва» — такую кличку своему командиру дали те, кто служит со старым капитаном уже не один год — не приходилось, поскольку какой-никакой, а язык у этого племени нелюдей всё же существовал, и каждый раз, когда они видели, что Лев собирается вступить в бой, минотавры в едином порыве вскидывали своё оружие вверх и протяжно воинственно торжествующе ревели какое-то слово на своём наречии. Капитан отвечал им тем, что также поднимал оружие, но молча, как память о погибших в частых стычках с этим народом боевых товарищах. Это было уже чем-то вроде постоянного ритуала. Так же каждому, кто состоял под командованием Скального Льва, было известно, что он недолюбливает нового мага, которого направил сюда сам король. Видимо, он каким-то шестым чувством, отточенным за годы службы вдали от цивилизации, догадывался о тёмном прошлом этого человека, даже в самые жаркие дни носящего плотно запахнутую красную мантию с высоким воротником, тяжёлые сапоги и перчатки. Капитан обращался к нему за помощью только в самых критических и безвыходных ситуациях. Тем более странно, что в такое позднее время он послал к нему не какого-нибудь «салагу», как он называл новичков, забывая о том, какой отбор им устраивают прежде, чем они сюда попадут, а десятника, одного из своих самых надёжных товарищей. Но ни Фельт, ни уже стоявший за его спиной Адриан знать этого не могли, а поэтому им были вовсе непонятны раздражение и злость солдата. Хотя, надо сказать, что принц сразу же списал это на ту же причину, которая и его привела в похожее состояние — погоду, которая вкупе с общей неприглядностью, строгостью и серостью здешних мест составляла поистине удручающий коктейль.
— Что-то случилось? — несмотря на сказанное выше, принцу всё же удалось снова стать спокойным, что, разумеется, отразилось и на его голосе с манере речи.
— Случилось? Пожалуй, да, хоть для меня это уже и в порядке вещей. На нас напали и если вы не хотите получить ещё парочку шрамов, сир, то советую вам не высовываться отсюда.
— Тогда к чему такая спешка? — Адриан всё же нахмурился, ему не понравился этот насмешливо-покровительски-недооценивающе-высокомерный тон солдата.
— Отставить разговоры, — грубо ответил десятник, явно не собиравшийся точить лясы со всякими там подозрительными типами, вместе с которыми сюда пришёл и этот дурацкий дождь. Всё-таки он был простым человеком и как все простые люди верил в приметы и «знаки свыше».
Принц замолчал. Он не собирался обиженно поджимать губы, как это делал в таких случаях Фельт, но думал он также и о том, что бы развернуться и демонстративно уйти. Не собирался этого делать он хотя бы по тому, что это лишило бы его возможности услышать разговор, который по определению должен был начаться между десятником и буквально скатившимся вниз по ступенькам магом в красном, который решил, что раз гора не идёт к нему, то он сам к ней придёт, чтобы услышать то, что нашепчут ему сосны на каменных склонах скалистого великана.
