Глава принадлежал к тем людям, которых уже и сейчас осталось крайне мало, наверное, в силу того, что их по большей части считают сумасшедшими, недалёким, неспособными понять музыки как таковой, даже самой простой, не говоря уж о тех сложных и волнительных композициях, что я упоминал выше. Желтоглазый лидер Гильдии Сейрам был из тех, что больше всего на свете любили тишину. Её томные, успокаивающие вибрации, которые услышать и почувствовать дано далеко не каждому, и были для него той самой музыкой, которую сотворила сама природа, не нуждаясь при этом ни в каких экзотических и странных инструментах, к которым в последнее время почему-то стали питать пристрастие деятели в этой ветви искусства. Остальные же считали тех, кто наслаждается ею глупцами, сами же при этом упиваясь музыкой, которая лично мне больше напоминает беспорядочный набор звуков, который сливался в такую какофонию, что от неё порой и вовсе можно было сойти с ума. Сойти с ума в самом плохом смысле этой фразы, ибо тишина тоже частенько делала из людей сумасшедших, но их безумие обладало несколько другим оттенком, нежели безотчётное хаотическое психическое расстройство. Было в их сумасшествии нечто романтичное, таинственное, что-то такое тянувшее к себе тех, кто мог увидеть эти тоненькие струны за целыми тоннами самых разных причуд. Бесценно смотреть на то, как эти люди наслаждаются своей особой музыкой, своей тишиной, которая принадлежит лишь им немногим, ибо больше никто на неё и не претендует, считая бездарной и глупой, ничего из себя не представляющей пустышкой, в которой на самом деле нет ничего такого, что бы там ни говорили эти чокнутые старикашки, которые, возможно, доживают уже свои последние дни, а, может, и вовсе часы. Но, как это частенько бывает, они ошибаются и не видят великолепия того, что так близко к ним, стараясь при этом дотянуться до чего-то недосягаемого, что лежит за глубокой пропастью. Они все срываются туда, вниз. Летят, наслаждаясь этими секундами, но потом на смену столь ярким незабываемым ощущениям приходит резкая вспышка боли во всём теле и окутывающая их темнота, когда эти новоявленные птицы разбиваются об острые камнями, что поджидают их на дне пропасти. И они ещё успевают бросить презрительный взгляд на тех, кто сидит у этой пропасти или же идёт вдоль ущелья, надеясь обойти его или найти мост. Они думают, что эти люди слабы, глупы и вообще уже вовсе не имеют права относить себя к человеческому роду. Вот только в этой слепой погоне за чем-то лучшим и идеальным будущие летуны забывают о том, что те, кто пошёл тоже двигаются к своей цели, приближаются к ней с каждым шагом всё ближе, при этом не жертвуя ни собой, ни кем-то ещё. Да и ведь кто знает, вдруг это ущелье кончается не так уж и далеко? Двигаться вперёд, конечно, нужно, но всё же перед началом каких-то сумасшедших предприятий стоит проверить, а не находиться ли то, что вы ищете уже рядом с вами, к примеру, на другом берегу быстрой речки. И если это оказывается действительно так, то не надо в порыве безумного счастья кидаться в реку и пытаться её переплыть, ибо тогда вас ждёт совершенно незавидная судьба. Ведь недалеко может оказаться брод, который вы просто пока не видите, зато увидели другие.
— Да, конечно, прости. Это место навевает на меня какие-то странные мысли, — он тряхнул головой и снова посмотрел на меня, вот это было уже совсем другое дело, такой поворот событий мне нравился куда больше, оставалось лишь надеяться, что наш разговор и дальше пойдёт в том же благотворном русле, — конечно, мне действительно стоит тебе всё объяснить и как можно скорее.
— Вот в этом я с тобой абсолютно согласен, потому что меня не покидает чувство того, что скоро нас уже настигнет утро, хотя в этих болотах, должен признать, весьма трудно определить время суток, но поторопиться стоит в любом случае, — я снова состроил какую-то странную гримасу, надо за этим как-то следить что ли, не очень хочется мне быть клоуном.
— Знаю, но всё же если я буду торопиться, ты можешь чего-то не понять. Но начну я сейчас. Как бы пафосно это ни звучало, но я действительно хотел спасти Ланд, поставив на его престол того, кто смог бы защитить его от надвигающейся опасности. Конечно, отец Адриана был весьма хорошим правителем, при нём страна стала крепче, люди зажили куда лучше, чем при его печально известных предшественниках, но, как и всегда бывает, его время прошло. Приходят куда более неспокойные времена, в самих себе несущие опасность, от которой он уже бы не смог спасти своё государство, а потому я решил, что нужно действовать как можно скорее и решительнее.
— Стоп-стоп-стоп, погоди-ка. О какой ещё опасности ты говоришь? Не об изменении ли положения севера часом? Но, если я, конечно, правильно помню карты, которые видел, то Ланд не должен сильно пострадать от этого, главный удар придётся в основном по Мортремору и Княжеству Шан, где умеренный климат смениться засушливым. Если я прав, то тогда не понимаю тебя. Что ещё за таинственная угроза?
