Как много раз на отработках часть воинов начинает быстро пятиться назад, а те, что остались в первых рядах, смыкаются плечом к плечу, чтобы не дать противнику пробиться к своим товарищам. Всё как-то само по себе решилось. Кому оставаться, а кому продолжать ходить по земле. Без нелепых попыток откатиться назад, подталкивая вперёд товарища на своё место. Всё чётко. Как обычно, как на учении.
Оставшиеся в бою отчаянно отбиваются от наёмников, как будто в них открылось второе дыхание. Барнухадцы же словно и не слышат топота ног, несущихся на них людей с тяжёлыми копьями, продолжают наседать, убивая «первую линию». Лорайн помогает им, создаёт иллюзии, давая немного времени, но это уже бесполезно, и вот он опускает руки. Командир закрывает глаза и отворачивается. Отряд с копьями сталкивается с наёмниками, насаживая их на древко оружий, вместе с частью воинов компании. Лязг стали резко прекратился. Все, кто ещё сражался, теперь были мертвы. Подоспевшие на помощь люди в форме армии Султаната кидают на землю окровавленные копья, которые бесшумно опускаются на мощёную улицу. Тела заглушили звук. Адриан кладёт руку на плечо командира. Ещё не старый, но многое повидавший воин стоит неподвижно, как памятник тем, кто пожертвовал собой. Но эта рука возвращает его к реальности. Он поднимает голову и смотрит в глаза принца-бастарда. Кажется, что он как всегда спокоен, но во взгляде голубых глаз теперь явно читается боль и понимание, сочувствие. Этот завораживающий взор помогает командиру снова окрепнуть и дать новую команду своему отряду — соединиться с подоспевшими так вовремя силами. Адриан убирает руку с плеча мужчины и идёт исполнять приказ, успев заметить благодарный взгляд немолодого воина.
Алаид бежит как можно быстрее в большой зал, где обычно Султан принимает своих подданных и устраивает шикарные банкеты по тому или иному незначительному поводу. Во дворце молодой вор бывал уже не раз. Чаще он сюда пробирался сам. Ночью. Используя всю свою сноровку и смекалку, чтобы не попасться на глаза громилам-охранникам. Пару раз он даже попался. Два раза охранникам, и один раз одной из дочерей Султана, которая, ничего не поняв, даже не додумалась позвать своих телохранителей, удивлённо смотря на парня в обносках. Тот ей улыбнулся и тут же шмыгнул в соседнюю комнату, а оттуда — в окно. Сейчас же он бежал по этим знакомым коридорам без опаски впервые. Его сюда впустили сами стражники, тут же побежавшие собирать помощь. Теперь парнишке оставалось только предупредить самого Султана, вежливо попросить вознаграждение за труды и удалиться восвояси. Или, может, наконец, начать вести более-менее нормальную жизнь во Вторых Стенах. Устроиться там на работу.
«Не о том сейчас ты думаешь!» — прикрикнул сам на себя Алаид и подбежал к большим золотым дверям, которые на самом деле можно было с чистой душой назвать добротными воротами. Вор попытался их открыть, но, как оказалось, они были закрыты изнутри тяжёлым деревянным засовом. Такого молодой вор не ожидал и начал лихорадочно соображать, как же ему попасть внутрь. Тут он щёлкнул пальцами. «Точно! Верёвочный подъёмник! Я должен туда поместиться. Так я смогу попасть туда», — молнией без грома сверкнуло в голове Алаида, и он со всех ног помчался на кухню, которая была этажом выше.
Лестница. Коридоры. Опять коридоры. Вот, наконец, и нужная дверь. Не обращая внимания на испуганные крики рабов-слуг и самого повара, на грохот бьющейся посуды, парень откидывает в сторону ткань, скрывающую подъёмник, использующийся, чтобы спускать вниз блюда, забирается внутрь и начинает быстро-быстро перебирать руками верёвку, спускаясь вниз. Вот он уже и там, где нужно. Достаёт из-за пояса нож и перерезает верёвку, чтобы его не смогли поднять обратно на кухню. Повар не осмеливается кричать в шахту, боясь потревожить Султана. Однако и сам парень не спешит отодвигать в сторону деревянную заслонку, внимательно прислушиваясь к разговору, который доносится до него из пиршественного зала, ярко освещённого сейчас благодаря стеклянному куполу. Самих говоривших он разглядеть не мог, но догадывался, что глубокий проникновенный бас принадлежал Султану, ведь однажды ему уже удалось подслушать какой-то повседневный разговор правителя Султаната с кем-то из своих рабов-слуг.
