– Посол был крайне огорчён сегодня. – Сказал понтифик, голос у него мягкий и тревожно без эмоциональный.
– Вас это огорчило? Прошу прощения, просто случился занятный случай по пути через город.
– Огорчило? Нет, с каких меня интересует самочувствие грязных безбожников и дикарей? Скорее заинтересовало. Участника делегации покалечил бродяга, а ты просто стоял и смотрел? На тебя не похоже.
– Это был занятный бродяга.
– О, чем же он так тебя заинтриговал? Хороший мечник?
– Превосходный и он, скорее всего, ученик Серкано де Креспо. Бокал в руке Папы дрогнул и застыл, понтифик медленно встал. Полы халата разошлись, открыв живот и грудь с зияющей раной, чуть левее от центра, ровно над сердцем.
– Ты… уверен?
– Специфичная техника, Господин. Сомневаюсь, что бродяга мог овладеть ею самостоятельно, в таком юном возрасте.
Наместник Бога на земле сделал глоток, лицо так и осталось в густой тени, только замерцали красным зрачки. Рана запульсировала и по мраморной коже побежала алая струйка.
– Убей. Принеси мне его труп, если он уже мёртв! Я хочу голову, этой проклятой твари!
Гаспар склонил голову сильнее, пряча улыбку.
– Как пожелаете.
Скворци сощурился, разглядывая катану, выдвинул клинок на полтора пальца. За годы, прошедшие с первого знакомства, он стал ещё меньше, у Орландо сложилось впечатление, что скупщик превращается в сказочного дворфа. На упитанном лице поблёскивают сапфировые очки, отражая свет, пробивающийся через щель в ставнях. Подвал пропах сыром и книжной пылью, в коридоре на стульчике дремлет темнокожий гигант, голый по пояс и с белоснежным тюрбаном. В кабинет доносится трубный храп и причмокивания, кажется, Абдулу снится нечто приятное.
Скупщик со щелчком задвинул меч в ножны, положил на стол и, порывшись в ящичках, плюхнул рядом пухлый кошель.
– Золотой, серебряными и медными монетами.
– Почему так мало?! – Выдохнул Орландо, подаваясь вперёд и упирая ладони в стол. – Да где ты видел подобные мечи?!
– Обычный островной клинок. – Ответил Скворци, задумчиво постукивая по перетянутой красным шнурком рукояти. – На архипелаге Полумесяца такие у каждого. Тем более, до меня дошёл слушок, о том, как ты мог его добыть. А ты знаешь, грязный товар сложнее сбыть. Ладно, дам три монеты, из уважения к Серкано. Как он там, кстати?
– Стареет. – Буркнул Орландо, беря добавочные монетки и кошель.
– Эх, это дело настигает даже лучших из нас. Удачного дня, парнишка.
– Угу.
Когда за ним захлопнулась дверь, Абдул вздрогнул и всхрапнув, дико заозирался, мучительно долго соображая, почему он здесь. Смачно зевнул, потянулся и встав заглянул в кабинет:
– Начальник, всё гладко?
– А? – Отозвался Скворци, поглаживая лаковые ножны. – Да… да, всё прекрасно, пошли гонца к герцогу Рондеро, у меня для него отличный товар в коллекцию, превосходный!
***
Орландо встал под раскидистым деревом у входа на рынок, сложил руки на груди, бросая острые взгляды на проходящих мимо. Деньги жгут карман. Он рассчитывал получить со старика меньше одного золотого, а три, уже целое богатство. Можно порадовать Серкано, да и себя, купить новую одежду, к примеру. Он оглядел тряпьё на себе, стянутое на поясе пеньковой верёвкой. Сандалии с протёртыми подошвами и прохудившиеся штаны. Рядом с ним последний попрошайка покажется бароном.
За пару медяков взял у лоточника горячий пирожок с мясом и пожёвывая пошёл вдоль торговых рядов. Продавцы при виде его морщатся, но заметив меч на поясе заметно добреют. Пусть парень и одет в рванину, но человек с мечом, особенно таким, явно имеет деньги. Вскоре Орландо обзавёлся свободной рубахой с глубоким воротом на завязках, штанами на широком поясе и обувью. Походя взял бутыль сладкого вина со специями, что разжигают кровь, самое то для вечно мёрзнущего старика Серкано, и одеяло из верблюжьей шерсти.
Остановился у дверей таверны, внутри играет музыка, а через распахнутые окна в нос бьют ароматы жареного мяса. Орландо сглотнул, помассировал живот и, покачав головой, через силу прошёл мимо. Не сегодня, может быть завтра или послезавтра, а сейчас тренировки. Да и пришло время кормить старика.
***
Вечером Скворци по обыкновению взялся заполнять учётную книгу, потягивая вино и закидывая в рот сырные полосы, предварительно окунув в мёд. Перо скрипит по бумаге, выводя аккуратные буквы одному ему известного алфавита, закончив строку скупщик неторопливо посыпает страницу мелким, как пыль песком. Так чернила быстрее высохнут и не размажутся. Абдул запер двери и отошёл в комнату, где завалился на топчан и мирно похрапывает. Скворци иногда замирает, прислушиваясь к звуку и удивляясь, откуда в этом гиганте столько страсти ко сну. Вроде бы весь день дремал, а дрыхнет, как крестьянин, пахавший с рассвета до заката.
