— Слушай, толстячок, у тебя ещё есть шанс, вот такой я добрый. Где моё оружие и где мои спутники? Говори, возможно я оставлю тебя. Но говори тихо, иначе.
Орландо красноречиво провёл жутким остриём по воздуху и брюха палача. Свободной рукой вырвал кляп.
— Я… я всё скажу… — Затараторил палач. — Франк в конце коридора! А мальчишка… я не знаю! Клянусь!
— А меч?
— Не знаю… — захныкал толстяк, — возможно наверху, у халифа…
— Хорошо. Этого хватит. — Сказал Орландо, провёл ножом по щеке. — Можно начинать.
— Ты же сказал, что отпустишь меня!
— Я сказал, что «возможно» оставлю.
Охранник втянул голову в плечи, покосился на дверь пыточной камеры. Оттуда доносится истошный булькающий вой, лишённый даже намёка на человечность. Мужчина поёжился и не оглядываясь поплёлся в каморку, где ждёт тёплая похлёбка и койка… В дни, когда палач вот так вот распаляется, лучше запереться и заткнуть уши. Иначе неделю кошмары мучить будут.
Орландо вышел из камеры, прикрыв за собой дверь и сжимая короткий нож. Оглядел узкий коридор, сложенный из массивных блоков, сплюснутых и почти сросшихся за века. Через равные промежутки под потолком, над дверьми, торчат бронзовые штыри с подвешенными масляными лампами. Света от них едва хватает разогнать липкий полумрак. Пахнет сыростью, песком и глиной.
Каждый шаг отдаётся глухим эхо, умирающим через пару метров. Орландо идёт опустив плечи и прислушиваясь до рези в ушах. За дверьми в основном тишина, лишь изредка позвякивают цепи и слышится бессвязный шёпот. В теле тягучая слабость, особо сильно отдающаяся в коленях и локтях. Парень часто останавливается, приваливается к стене и зажмурившись переводит дыхание. Нос ловит манящий аромат мяса и тушёных овощей из другого конца коридора. Там каморка охраны, о которой говорил палач. Следует наведаться.
Франк остановился перед дверью, самой простой, окованной медными полосами с заклёпками. Вместо ручки массивное кольцо, позеленевшее от времени, но в месте хвата блестящее и отполированное. На полу отчётливая дорожка, вытоптанная в мягком камне за долгие годы. Орландо перехватил нож поудобней для быстрых ударов в не защищённые доспехами глотки, рванул дверь на себя и влетел внутрь.
Единственный охранник дёрнулся на стуле и выронил ложку похлёбки на колени. Воззрился на вторженца круглыми глазами и торопливо вскинул руки, распахнув ладони.
— Где остальные? — Прорычал Орландо, приближаясь к нему.
— Я тут один…
Голос у охранника тонкий и бесцветный, кожа бледная, как у европейца ни разу в жизни невидевшего солнца, но черты лица выдают жителя песков. Одет в льняную одежду, а с пояса свисает короткий меч, наподобие римского гладиуса. Рядом с ножнами толстая связка ключей. На столе перед ним деревянный поднос с краюхой хлеба, кувшином и глубокой тарелкой мясной похлёбки.
— Врёшь.
— Клянусь небом! Я всегда тут один… заключённых считай нет, а чтобы им разнести еду хватит и меня одного. Палач и тот приезжий!
— Еду кто принёс?
— Поварёнок, с кухни! Мне нельзя подниматься наверх… Гарнизонные говорят, что я их пугаю…
— Вот как?
Орландо оглядел комнату в поисках оружия, ничего. Голые стены, в углу койка с соломенным матрасом и одеялом. Над ней узкая бойница, через которую просачивается холодный воздух, пахнущий остывающим песком. Вторая дверь закрыта на засов. Парень жестом велел снять с пояса меч и положить на стол, мотнул головой на койку. Охранник, мелко дрожа, подчинился.
Парень опустился на освободившееся место, проследил за охранником и, отложив нож, взялся за ложку и миску, буркнул:
— Не дёргайся, я могу нашинковать тебя прежде, чем добежишь до двери.
— Охотно верю… — Пролепетал охранник.
Первая ложка похлёбки показалась самым вкусным, что Орландо ел в жизни. Желудок жадно задёргался, ловя на лету новые порции лакомства, сдобренные кусками хлеба и сладким напитком из кувшина. Закончив есть, откинулся на стуле, вытянув ноги, взял короткий меч, вынул до половины из ножен и вгляделся в отражение на отполированном металле.
Лицо осунулось, глаза запали и в уголках углубились морщинки. Волосы свисают сальными космами, но за время в темноте к ним вернулся цвет. Подбородок и щёки покрывает плотная бородка, в усах запутались крошки, концы сально блестят.
Спрятав клинок, привычным движением подвесил на пояс… ножны царапнули по голой коже. Орландо запоздало осознал, что по-прежнему голый. Теперь ясно, почему охранник такой сговорчивый… Ешь, никого не трогаешь, а к тебе врывается голый мужик с ножом…
— Где мои вещи?
— Может, на складе… я не знаю… он там, дальше по коридору.
Охранник махнул на запертую дверь и отвернулся.
— Хорошо, веди ко второму франку.
Винченцо оказался прикован к стене как собака, но одетый. Поднялся, когда дверь открылась и захохотал, увидев Орландо.
— Я знал, что ты выберешься! Ни на секунду не сомневался! А где этот жирный боров?! Я ему покажу, как ногти рвать!
— Я ему уже всё показал. — Ответил Орландо, кивая на цепи охраннику. — Сними с него.
