В тени шатра Винченцо объясняет Красу теоретические основы боя на мечах, рисуя на песке схемы. Представляющие собой грубо нарисованных человечков и стрелок. Мальчишка слушает распахнув рот и часто кивает, вырезая в памяти академическое знание. Уроки Орландо тоже давали их, но в более жёсткой манере, исключая теорию и историю. Винченцо же то и дело уходит в дебри житья великих мечников прошлого, периодически повторяя имена неких фехтовальщиков из рода Креспо. Гаспара и Серкано.
— А ведь Орландо тоже ди Креспо! — Сказал Крас, скребя затылок. — Он великолепен, но я не думал, что он… ну это… из такого знаменитого рода! Выходит, и ты тоже относишься к Креспо?
— Ну… — Протянул Винченцо, отводя взгляд и скребя затылок. — Не совсем… то есть совсем нет. У нас одна мать… а Серкано ди Креспо вырастил Орландо… в общем, всё сложно.
— А… — В тон протянул мальчик, косясь на учителя, упражняющегося в тени бархана. — Что стало с теми мастерами?
— Там история, сложная. Насколько мне известно, Гаспар убил Серкано, а Орландо убил его.
— Выходит, он лучший?
— Честно, я не представляю, кто вообще сможет с ним сравниться. Разве что мастера с лунного архипелага. Там говорят и мечи особенные, и мечники невиданного мастерства!
Кони всхрапывают, обмахиваются хвостами пытаясь хоть немного охладиться. Один шумно пьёт из деревянного ведра, фыркает и потряхивает гривой. Второй пытается оттеснить и сам сунуть морду в воду. С востока дует горячий ветер, срывает песчинки с вершины бархана и те искрятся в воздухе, как позёмка. Если прислушаться, станет слышно, как они шуршат друг о дружку.
Деревенские говорили, что ближайший город в пяти днях пути через пустыню, а значит, осталось всего два. Крас растянулся на коврике вытянув руки, перевалился набок и стал наблюдать за тренировкой учителя, соотнося движения с уроком от Винченцо.
Пустыню пересекают по самому краю, здесь достаточно оазисов и относительно оживлённо. Встречные путники приносят слухи о развивающейся войне и дикарях-франках, подступающих к Иерусалиму, о жутких выродках-людоедах, сопровождающих войско крестоносцев. Винченцо невольно вздрагивает, припоминая чудовищ созданных кровью гвозденосца. Вместе с этим доходят слухи о тысячелетнем мудреце, живущем в дальнем оазисе в стороне от главных дорог и путей. Говорят, он знает всё и первые люди халифата ходят к нему на поклон, испрашивать совета. Только цена, которую просит мудрец настолько велика, что не каждый потянет.
Выслушав очередного странника Орландо задумчиво погладил подбородок, поглядел на брата и ученика.
— Что думаете?
— В каждой стране есть такие «старцы». — Сказал Винченцо, пожимая плечами. — Каждый раз оказываются просто состарившимися мошенниками или сумасшедшими.
— Можно и попробовать, — добавил Крас, — авось поможет. Что мы теряем в конце концов?
Орландо кивнул и направил коня вглубь пустыни.
Ноги покачиваются над землёй в нескольких сантиметрах, носки проходят над мелкими камешками. Резкий, полный ужаса вопль и новая пара ног, дёргаясь, начала раскачиваться рядом. Затем ещё одна и ещё, и ещё. Площадь окутала пропитанная страхом и тишина. Слышно как скрипят балки пяти десятков виселиц, а по дощатому настилу скользят тени грифов и других птиц падальщиков.
Терц сложил руки на груди, склонил голову к плечу и наблюдает за казнью стражников халифского дворца. Кожа гиганта черна от загара, на шее металлический обруч толщиной в три пальца. Гвоздь вызывающе торчит из груди, чуть левее от центра. Последние полтора месяца оставили на нём следы от удара молотов и подпалины. Люди халифа долго старались выбить реликвию из тела, но в итоге сдались. К тому же ситуация изменилась, и римлянин стал пугающим союзником. Ошейник же, как наказание за порчу имущества.
Полуденное солнце убивает тени, прожаривает вымощенную камнем площадь и усиливает смрад смерти. Толпа горожан наблюдает за казнью в молчании. Халиф сидит на балконе третьего этажа и мрачно наблюдает за палачами, методично накидывающими петли на шеи провинившимся стражникам. Терц стоит по левую руку, отделяемый от правителя широким серебряным блюдом с фруктами и гроздями винограда.
— Следовало оставить меня в том замке. — Сказал римлянин, скребя подбородок.
— Заткнись. — Рыкнул халиф, стискивая кулаки. — Ещё одно слово и сам повиснешь в петле.
— Сомнительная угроза, — сказал гвозденосец, — мало того, что меня это не убьёт, так ещё и вы рискуете мирным договором.
— Да плевал я мир! Этот подонок украл Зульфикар! Меч пророка!
— Подумаешь. — Сказал Терц, пожимая плечами и указывая на шпагу, прислонённую к креслу. — Зато у вас клинок из копья которым убили пророка Ису.
— Дикарь… — выдохнул халиф. — Зульфикар это символ! Мало того что им владел сам пророк, так и передавался он всем праведным халифам! Железо, которым был убит Иса ибн Марьям не сравнится с ним никогда!
Нижнее веко Терца дёрнулось, он глубоко вдохнул и сказал, едва удерживая голос ровным:
