– Когда я разрешил разместить в "Мечте" наши запасы, то совсем не для того, чтобы он превратился в фургон старьевщика.
– Что надо? – коротко бросила она.
– Мой боевой кнут.
В то самое время, когда "мышка" присела над горловиной мешка, к ним подошел Палак.
– Княже – негромко проговорил он и повел перед собой носом – что-то на этой поляне не так.
– Ты тоже почувствовал? – напряглась девушка, подняв на него глаза.
– Да – кивнул он – запах прелой листвы стал более резким.
– А я думала, мне показалось – выпрямилась она и протянула Атею свернутый кольцами кнут. – Вот.
Призрак принял оружие, взял за плотную кожаную рукоять правой рукой и отпустил кольца. Рабочее тело известного, но необычного для Тивалены оружия длинной черной лентой упало в опавшую листву, где еще несколько раз шевельнулось, пока не замерло, словно готовящаяся к атаке змея. Увидев князя с новым оружием, остальные члены их небольшого отряда стали подходить ближе. Интересно же знать, что задумал их вождь?
– Если одно и то же кажется нескольким разумным одновременно – улыбнувшись краешком рта, сказал Атей – значит это не плод его воображения, и он не сошел с ума.
Князь резко выбросил руку с кнутом вправо и вверх по диагонали, в сторону нижних ветвей дерева под которым они находились. Легкий шелест рассекаемого хлыстом воздуха, и его конец скрывается в уже пожелтевшей и кое-где опавшей, но все еще густой листве. Рывок и к ногам многочисленных зрителей падает существо, напоминающее своими размерами десятилетнего ребенка.
– Аааа – верещало оно, ухватившись маленькими ладошками за плотно обернувшуюся вокруг его шеи кожаную петлю. – Отпустить моя. Я большая и великая воина.
Воины, увидев, как из кроны вырывают что-то непонятное и орущее, моментально бросили свои ладони на рукояти клинков.
– Чесоточный плющ мне в зад – выдохнул Аламгир – это же гобл.
– Нда, брат – покачал головой Аршаль – и это речь того, кто обвинял меня в отсутствии красноречия.
Бойцы лишь хмыкнули, продолжая пристально смотреть на продолжающего орать гобла. Наконец, к нему подошел Палак и, подняв за шиворот куртки из грубо выделанной кожи, хорошенько встряхнул. Небольшое серо-зеленое тельце, смешно мотнув конечностями, замерло. Гобл был действительно похож на ребенка. Тонкие ручки и ножки, субтильное телосложение, острые уши, кончики которых достигали макушки головы с редкими пепельными волосами. Небольшое лицо с чуть длинноватым острым носом и темные, очень умные глаза, которые внимательно смотрели на князя.
– Ну и зачем ты балаган устраиваешь? "Отпустить моя" – передразнил его Атей, а потом сказал Палаку – поставь его.
Оборотень немного удивился, но опустил малыша, аккуратно поставив его на опавшую листву.
– Не знаю – пожал худыми плечами гобл – нас и до Краха за разумных почти не считали, а сейчас и подавно. Помнят – кивнул он в сторону Везунчика – и то хорошо.
– Понятно. Меня зовут…
– Князь Сайшат – закончил за него гобл – а меня Ма"Тхи Утренняя Роса.
– Ух ты – неподдельно удивился Атей – красиво.
– Спасибо – он с достоинством поклонился, а потом дружелюбно улыбнулся, демонстрируя всем два ряда мелких, но крепких и очень острых зубов.
– Вежливый гобл – пробормотал Аламгир – если бы мне кто-то сказал такое раньше – вызвал бы на поединок за ложь.
– К вашему сведению уважаемый альв – важно сказал Ма"Тхи, выпятив вперед свою впалую грудь – гоблами нас называли и называют остальные разумные Тивалены. Мы предпочитаем называть себя "дети леса". И мы одна из старейших рас этого мира.
– И как я понимаю, ты не просто так сидел на том сучке – спросил Призрак, на корню прекращая готовый начаться спор о перворожденности.
– Вождь Ма"Рхо Легкая Поступь хочет встретиться с тобой князь Сайшат.
– И где?
– Недалеко.
– Ну, раз недалеко – веди – кивнул Призрак, языком жестов давая воинам команду "Внимание". – Уважим твоего вождя.
Идти было действительно недалеко. Через четверть часа, когда в лесу стало совсем темно, они прошли сквозь казавшуюся непролазной стену из переплетенных ветвей жутко колючего кустарника, и оказались на краю большой поляны. Перед взглядами изумленных воинов предстала не грязная стоянка с вырытыми норами или убогими шалашами, а раскинулся крохотный поселок с улочками и центральной площадью. Жилища "детей леса", конечно, были похожи на шалаши, но вот только были они очень добротные и основательные, и составляли единое целое с окружающим их лесом. Но что самое удивительное – вокруг горело много небольших костров, о существовании которых они узнали только сейчас.
