— Право над принцами и сеньорами, над всеми. Слушай, Дюгеклен: у меня три брата — герцоги Анжуйский, Бургундский и Беррийский. Так вот, я делаю их не твоими лейтенантами, а твоими солдатами; это заставит других сеньоров повиноваться, и если один из них нарушит свой долг, ты поставишь его на колени там, где он его нарушил, призовешь палача и велишь отрубить ему голову как предателю.
Дюгеклен с изумлением смотрел на короля Карла V. Он ни разу не слышал, чтобы столь добрый и кроткий государь говорил с такой твердостью.
Король взглядом подтвердил все, что выразил словами.
— Что ж, государь, я согласен, — сказал Дюгеклен. г— Если вы предоставляете мне такие возможности, я буду повиноваться вашему величеству, попробую.
— Да, славный мой Дюгеклен, — сказал король, кладя руки на плечи рыцаря, — ты не только попробуешь, но и добьешься успеха. А я в это время займусь финансами, пополню казну, завершу постройку замка Бастилии, прикажу надстроить стены Парижа или лучше возведу новые. Я заложу библиотеку, ибо надо питать не только тело человека, но и его ум. Мы варвары, Дюгеклен, которые занимаются тем, что снимают ржавчину с доспехов, не помышляя о том, чтобы заставить сверкать свой разум. Презираемые нами мавры — это наши учителя, ведь у них есть поэты, историки, законодатели, а у нас нет.
— Это правда, сир, — согласился Дюгеклен, — хотя, по-моему, мы и без них обходимся.
— Да, обходимся, как Англия обходится без солнца, ведь у нее нет иного выхода, хотя это вовсе не означает, что без солнца может обходиться Франция. Однако если Господь продлит мои дни, а тебе, Дюгеклен, придаст мужества, мы с тобой дадим Франции все, чего ей не хватает, а чтобы дать Франции то, чего ей не хватает, сначала необходимо дать ей мир.
— А главное, нам надо найти способ избавить Францию от наемных отрядов, — подхватил Дюгеклен, — отыскать его может только чудо.
— Так вот, чудо это свершит Бог, — сказал король. — Мы с тобой слишком истовые христиане, и у нас слишком добрые намерения, чтобы он не пришел нам на помощь.
В этот момент в дверь осмелился заглянуть доктор.
— Сир, вы забыли о двух рыцарях.
— Ах да, верно! — воскликнул король. — Это потому, как вы сами, доктор, понимаете, что мы с Дюгекленом были заняты мыслями о том, как превратить Францию в первую державу мира. Теперь пригласите их.
Оба рыцаря тут же вошли в залу. Король подошел к ним. Забрало было поднято только у одного; его король не знал, но улыбка, которой он встретил рыцаря, от этого не была менее благожелательной.
— Это вы, рыцарь, просили о встрече со мной по исключительно важному делу?
— Да, сир, — ответил молодой человек.
— Тогда, добро пожаловать, — сказал Карл.
— Не торопитесь желать мне добра, мой король, — возразил рыцарь, — ибо я принес вам печальную весть.
Грустная улыбка пробежала по губам Карла.
— Печальная весть! — вздохнул он. — Других я уже давно не получаю. Но мы не из тех, кто путает вестника с вестью. Говорите же, рыцарь.
— Увы, сир!
— Откуда вы приехали?
— Из Испании.
— Мы давно больше не ждем из этой страны ничего хорошего. Все, что вы скажете, нисколько нас не удивит.
— Сир, король Кастилии погубил сестру нашей королевы.
Карл в ужасе отшатнулся.
— Он повелел убить ее после того, как опозорил клеветой.
— Убита! Моя сестра убита! — восклицал побледневший король. — Быть этого не может!
Рыцарь, который стоял, преклонив колено, резко поднялся.
— Сир, не пристало королю обижать подобными словами честного рыцаря, который претерпел много страданий, на службе своему государю, — дрожащим голосом сказал он. — Поскольку вы не желаете мне верить, возьмите перстень королевы. Может быть, ему вы поверите больше, чем мне.
Карл V взял перстень, долго его разглядывал; грудь его стала тяжело вздыматься, а глаза наполнились слезами.
— О, горе, горе! — вздохнул он. — Я узнаю перстень, ведь это мой подарок. Ну вот, Бертран, видишь? Еще один удар, — прибавил он, повернувшись к Дюгеклену.
— Сир, вам следует принести извинения этому храброму молодому человеку за ваши резкие слова, — заметил славный воин.
— Конечно, конечно, — ответил Карл. — Но он меня простит, ибо я подавлен горем и сразу не мог поверить этому, да и сейчас еще не могу.
В эту секунду к ним приблизился второй рыцарь и, подняв забрало шлема, воскликнул:
— А поверите ли вы мне, сир, если я скажу вам то же самое? Поверите ли вы мне, кого вы научили достоинству рыцаря, мне, сыну французского королевского двора, кто так сильно вас любит?
— Сын мой, Анри, сын мой! — воскликнул Карл. — Энрике де Трастамаре! О, благодарю, что ты приехал ко мне в день всех моих несчастий!
— Я приехал, сир, оплакать вместе с вами жестокую смерть королевы Кастилии. Я приехал встать под защиту вашего щита, ибо дон Педро убил не только вашу сестру донью Бланку, но и моего брата дона Фадрике.
Бертран Дюгеклен побагровел от гнева, и в его глазах вспыхнул мстительный огонек.
— Он злодей! — вскричал Дюгеклен. — Будь я королем Франции…
— То что бы ты сделал? — живо обернувшись к нему, спросил Карл V.
— Сир, защитите меня, — просил коленопреклоненный Энрике. — Спасите меня, сир.
