Тот, кому адресовалось это обращение, вместо ответа тяжело вздохнул.
— И зачем каждую секунду идти по другому следу и гнаться за другой добычей? — не сдавался упрямый Лэсби. — Мы должны преследовать одного и взять его.
— А удалось тебе это ночью, на венте? А ведь мы гнались за ним от самого Бордо.
«Слышали?» — прошептал Мюзарон на ухо хозяину.
«Тсс!» — ответил Молеон, припав к земле.
Человек, которого его спутники называли капитаном, выпрямился и властным голосом сказал:
— Замолчите оба, нечего обсуждать мои приказы. Что я вам обещал? По десять тысяч флоринов каждому. Когда вы их получите, что вы еще потребуете?
— Ничего, капитан, ни флорина.
— Для дона Педро Энрике де Трастамаре стоит сто тысяч флоринов, для Энрике де Трастамаре дон Педро стоит столько же. Я думал, что смогу взять Энрике, но просчитался; я чуть было не оставил свою шкуру в логове льва, как вы сами видели. Ну что ж, раз лев пощадил меня, я должен в знак благодарности захватить его врага. И я захвачу его. Правда, Энрике де Трастамаре я его задаром не отдам… Я ему продам дона Педро, лишь бы он не отказался его купить. И таким образом всем нам будет хорошо.
Оба сообщника капитана ответили довольным ворчанием.
«Но, Господь меня прости, это же Каверлэ, вот он — только руку протянуть», — прошептал Мюзарон на ухо господину.
«Молчи», — повторил Молеон.
Каверлэ — это был он, собственной персоной, — закончил свою речь такими словами:
— Дон Педро покинул Толедо, он здесь, в замке. Он очень смелый, но осторожный: весь путь проделал без свиты. Одинокого человека, в самом деле, трудно заметить…
— Да, — ответил Лэсби, — и нелегко поймать.
— Верно черт побери, всего не предусмотришь! — возразил Каверлэ. — Теперь надо осуществить наш план: ты, Лэсби, пойдешь к Филипсу, который сторожит лошадей, а ты, Беккер, останешься со мной. Король выедет из замка завтра, потому что его ждут в Толедо, мы знаем это точно.
— И что дальше? — спросил Беккер.
— Когда он будет проезжать мимо, мы устроим засаду. Надо опасаться лишь одного.
— Чего?
— Того, чтобы он не отдал приказ толедским всадникам выехать ему навстречу… Поэтому все задуманное мы должны совершить здесь… Эй, Лэсби, ты у нас ловкий охотник на лис, подыщи-ка нам в этих скалах хорошую нору, чтобы мы могли там укрыться.
— Капитан, я слышу, как журчит вода… Здесь источник… Обычно там, где источник, есть расселины в скале, в этой стороне вы обязательно найдете пещеру.
«Ах, как жаль, но мы пропали! Сейчас они войдут сюда», — прошептал Мюзарон, которому Аженор, словно кляпом, зажал рукой рот.
— Что я говорил! — вскричал Лэсби. — Вот она, пещера!
— Прекрасно, это очень кстати, — ответил Каверлэ. — Оставь нас, Лэсби, ступай к Филипсу, и пусть на рассвете лошади будут под седлом.
Лэсби ушел. Каверлэ с Беккером остались.
— Видишь, что значит ум, — сказал Каверлэ своему товарищу. — Пусть я выгляжу как пират на суше, но зато я единственный политик, кто понимает сложившееся положение. Два человека оспаривают трон; стоит убрать одного — и конец войне. Поэтому все, что я делаю, — поступки христианина-мудреца: берегу людскую кровь. Я человек добродетельный, Беккер, добродетельный!
И бандит рассмеялся, стараясь, чтобы голос его не звучал слишком громко.
— Ладно, заберемся-ка в эту дыру, — наконец сказал он. — В засаду, Беккер, в засаду!
Со скалистого свода стекает прозрачный как хрусталь источник, который проложил русло среди камней.
Преодолев две естественные ступени, оказываешься в глубине извилистой пещеры. Даже днем в ней темно; надо обладать зоркостью лиса, чтобы отыскать ее ночью.
Каверлэ, чтобы не попасть под струи источника, прошел боком и, осторожно ступая, поднялся по ступеням.
Беккер, более находчивый и больший любитель удобств, прошел вперед, в самую глубь пещеры, чтобы отыскать уголок потеплее.
Аженор и Мюзарон слышали и почти видели их.
Наконец Беккер нашел то, что искал, и предложил Каверлэ последовать его примеру, заметив:
— Идите сюда, капитан, места хватит на двоих.
Каверлэ дал себя уговорить и пошел вперед.
Но, с трудом двигаясь в темноте, он недовольно ворчал:
— Место для двоих! Легко сказать…
И он вытянул руки, чтобы не удариться о каменный свод или скалистые стены. Но, к несчастью, он наткнулся на ногу Мюзарона, и, схватившись за нее, закричал:
— Беккер, здесь труп!
— Нет, черт возьми! — вскричал отважный Мюзарон, сжимая ему горло. — Здесь вполне живой человек, который сейчас придушит вас, мой храбрец…
Каверлэ, получив сильный удар, упал, не успев сказать ни слова, а Мюзарон уже заломил ему руки и связал их подпругой от седла.
Аженору лишь оставалось протянуть руку, чтобы проделать то же самое с Беккером, полумертвым от суеверного страха.
— Вот теперь, дорогой мой капитан, мы с вами и поговорим о выкупе, — сказал Мюзарон. — Заметьте хорошенько, что нас больше, что любой ваш жест или крик будет вам стоить нескольких добрых ударов кинжалом под ребра.
— Я не шелохнусь, рта не раскрою, — пробормотал Каверлэ, — только пощадите меня.
