Бастард Его Величества полностью

Холодной весенней ночью на тропе, что вела из леса к Ноттингему, появились два человека. Одинокие силуэты, сгибающиеся под резким ветром и с трудом переставляющие ноги, двигались очень медленно; впрочем, шквал уже прекращался, но от этого путь не становился легче. Над кронами облетевших ещё осенью деревьев, преимущественно буков и дубов, распростёрлось серое небо без звёзд. Вокруг было безлюдно, и только в вышине парил на широко раскинутых крыльях сокол.

Дыша на озябшие пальцы изящных рук, один из путников, что казался моложе, огляделся по сторонам и спросил:

— Далеко нам ещё до замка герцога?

— Возможно, доберёмся через пару дней, если погода позволит, — сказал второй. — Нам нужно выйти к деревне, где бы мы могли переночевать, иначе мы попросту замёрзнем. Впереди лежит весёлый Ноттингем, там можно раздобыть кусок свинины, хлеб и эль, и, главное, крышу над головой.

Дальше они брели молча, закутавшись в плащи и глубоко надвинув на глаза кугели.

За милю до Ноттингема пришлось устроить привал. Расположившись на стволе поваленного ветром дерева, они пропустили по глотку вина из фляги.

Старший оказался весёлым немолодым человеком с румяным лицом и копной тёмных кудрей, его узкие глаза с интересом и лукавством поблёскивали из-под кугеля. Невысокого роста, крепкий и коренастый, он, однако, не производил впечатления физически сильного человека.

Его сопровождал худой высокий молодой человек с гладко выбритым, удлинённым, сплошь покрытым веснушками красивым лицом, с большими синими глазами, очень светлыми бровями и точёным прямым носом, придававшим ему особую, странную для простолюдина аристократичность.

Тропа, по которой они через лес вышли к Ноттингему, терялась среди бугристого склона холма. Отсюда им предстояло ещё добираться до замка Джона Гонта, герцога Ланкастера.

Впереди уже показались тёмные башни и могучие городские укрепления.

— Ну что, папаша, идём? — ласково спросил блондин, взвалив поклажу на спину.

— Идём, — согласился старший и поднялся с коряги.

Спустя четверть часа они, точно нищие просители, робко стучали в тяжёлые, окованные железом ворота.

— Что вам надо?! — грубо окликнул их со стены часовой. Его шлем тускло поблёскивал в зареве пылающих факелов. — Кто вы такие?!

— Сэр, — заговорил старший. — Мы бродячие певцы и лицедеи. Я — Терри Уолтерс, более известный как папаша Терри, а это мой сын — Рэндалл. Мы служили целых семь лет герцогу Глостеру, и вот он отдал нас своему доблестному брату герцогу Джону Гонту, к которому мы и направляемся.

— Разве сэр Джон не в своём дворце на Стренде?

— Нет. Он в загородной резиденции, в замке.

— Его замок стоит не вблизи Ноттингема.

— Мы это знаем, любезный, — сказал папаша Терри. — И мы не намеревались идти в Ноттингем. Однако ночь и непогода застали нас врасплох, и мы вынуждены умолять об укрытии.

Часовой, поколебавшись, открыл ворота. Рассыпаясь в благодарностях и отвешивая поклоны, папаша Терри и молодой человек выразили страже свою признательность.

— Люди везде рады прибытию менестрелей, перед нами открываются любые ворота и двери Англии, — прошептал папаша Терри.

Они пустились по кривым тёмным улочкам, словно зажатым с двух сторон высокими домами с остроконечными крышами. Вокруг ни души, и только у входа на главную площадь им встретился какой-то бродяга.

Рэндалл бывал прежде в Ноттингеме. Как-то они выступали в доме местного шерифа. Молодому человеку нравился этот красивый город со множеством переулков и площадей, с высоким собором и рядами торговых лавок, где продавались дешёвые кондитерские изделия.

Остановившись у дверей грязного трактира, примостившегося между двумя домами, папаша Терри прислушался. Из окон долетали пьяный хохот и возбуждённые голоса. По вечерам здесь собирались ноттингемские ремесленники и торговцы.

— У нас хватит денег на ночлег и ужин, — пробормотал он, щупая притороченный к поясу кошелёк.

— Нам предстоит ещё день пути, и завтра потребуются еда и эль, — напомнил молодой человек, притопывая, чтобы согреться. От дыхания у обоих путников изо рта вырывался пар.

— Я уверен, — усмехнулся папаша Терри, — что из Ноттингема мы выйдем богаче, чем в него вошли, и денег нам хватит не только на еду и эль, но и заплатить какому-нибудь крестьянину за проезд на его телеге. — И он прямиком направился к двери трактира. Рэндалл последовал за ним.

В лицо им ударил запах вина, пота и жареного мяса. В зале было много народу и жарко пылал очаг.

Пройдя к крайнему, пустующему столу, менестрели уселись на скамейку. Горбатый трактирщик сразу заметил их.

— Налей-ка нам по стакану хорошего вина, — сказал ему Рэндалл, едва тот приблизился к столу. Трактирщик хмыкнул:

— А чем платить у вас есть?

— Об этом не тревожься, — молвил папаша Терри, доставая из кошелька тусклые монеты. — Мы переночуем у тебя.