Умер высший… Человек, достигший высот своими силами. Человек, который достоин уважения и высших почестей.
Аня обхватила меня за локоть и слегка сжала его.
Наверняка она не может понять, что со мной, но чувствует, что что-то не так. Впрочем, она знает, что я сражался рядом с Бестужевой.
Увы, но ей пока не понять, что такое смерть великого человека. Тому, кто не был на вершине, кто не прошёл весь этот путь, и кто не знает, как он преодолевается — не понять ни меня, ни кого-то из высших. Пусть к силе непрост и крайне тернист.
Послышался шум авто и к нам подъехал люксовый комфортабельный минивэн.
— Господин, госпожа, — склонился молодой парень в чёрных одеждах. — Мне приказано отвести вас к месту проведения похорон.
— Отвези нас к началу шествия, — ответил я и повёл Аню к авто.
Парень поспешил открыть дверь. Я пропустил вперёд Аню, придержав её за руку, и залез сам. А вслед за нами Максим с Катей, и Саша с Леонидом.
Мы поехали по специальным перекрытым в этот день для любого транспорта дорогам города к нужному месту. А именно к первому кольцу.
Суворов наверняка там. Я должен хотя бы быть рядом с ним в этот момент, чтобы поддержать.
Мы подъехали, остановились и вышли. Кругом было очень много народу с цветами в руках, которые сразу обратили на нас внимание.
Начались перешёптывания, а потом нам поклонилась сперва пара человек, а вслед за ними и другие.
За что они кланяются — я не знаю. Но это стало какой-то цепочкой и даже те, кто не знал, за что кланяются остальные, спрашивали у соседей и тоже кланялись.
Мы в ответ приложили левые руки к груди и тоже обозначили лёгкий поклон.
Дальше всё устаканилось и ожидали уже под мерным дождиком.
Помимо обычных людей тут было полно мастеров и даже предвысшие, чтобы в случае проблем урегулировать любую ситуацию.
Наконец появилась колонна.
Впереди ехало два тонированных чёрных лимузина. За ними было авто на подобие лимузина. Вот только кабина у него была лишь впереди, а дальше словно срезали большую верхнюю часть машины, однако оставили пространство с бортиками, в котором стоял белый гроб с лежащей в нём Бестужевой. Всё остальное пространство заполняли белые цветы.
Машины ехали медленно и люди могли видеть павшую высшую. Все, у кого были цветы — кидали их на дорогу сбоку от авто, но не под него.
Дальше за процессией шёл Суворов. Бледное лицо дяди не выражало никаких эмоций. Он наверняка единственный высший, которому было позволено проститься с ней. Остальные сейчас где-то на границах. Ведь враги теперь будут знать, что страна лишилась одного высшего.
За ним, в некотором отдалении, шли ещё люди. Видимо побочные ветви Рода Бестужевых.
Когда процессия поравнялась с нами, я повёл свою группу прямо к дяде. Он ничего невидящим взглядом посмотрел на нас и на миг в его глазах словно хоть что-то промелькнуло.
— Сергей, — выдавил он улыбку. — Леди… теперь уже Вяземская? — спросил Суворов, смотря на Аню.
Аня кивнула, едва заметно улыбнулась и протянула ему ручку. Дядя поцеловал её и отпустил.
Некоторое время мы шли молча, под лёгкий шум дождя, бросаемых на асфальт цветов и шёпот людей.
— Спасибо, — произнёс Суворов. — Никому больше не позволили прийти попрощаться… Спасибо, что ты будешь рядом с ней до конца.
Я ничего ему не ответил, лишь кивнул. Я хочу рассказать… но сейчас нельзя. Не время.
Пройти нам предстоит не всю столицу, а только часть её. Потом начнётся среднее кольцо и дальше мы доедем на машине, а уже в главном кольце вновь придётся пройти пешком до дворца, где, перед ним, и будет происходить прощание с Бестужевой. После прощания её захоронят на семейном кладбище.
Вдоль дороги мы шли довольно долго, около трёх часов.
Я заранее знал об этом, поэтому спросил у всех своих — готовы ли они к этому. Ответом мне было «да» и все и впрямь держались без проблем.
Первый круг был пройден и дальше за нами подъехал всё тот же минивэн. Мы сели в него и поехали к третьему, последнему кольцу, где уже начали собираться аристократы. Суворов решил ехать с нами.
У третьего круга процессия вновь сбросила скорость и мы опять пошли пешком. Только теперь уже среди аристократов. Начиная от баронов и баронесс, и в конце заканчивая семьями графов.
В самом же конце стоял помост для императора, откуда он и будет вещать о трагедии теперь уже официально.
Сам мужчина уже присутствовал. Также здесь были и его дети. Таня смотрела на нас, но не выражала никаких эмоций.
Когда мы приблизились, приложили руки к груди и обозначили поклон для императорского семейства. Суворов остался на месте, а вот я повёл свою группку в сторону. Всё же он любил Бестужеву и имеет право на то, чтобы сейчас, во время речи императора, оставаться рядом, а вот меня с ней практически ничего не связывало.
