Видно, что эти слова дались ему нелегко. Вновь вспоминать… Мучительно.
Позволил ему коснуться моей головы и открыл часть своих ментальных блоков. Иначе просто не пойму, кого искать. Я не боюсь того, что он как-то сможет на меня повлиять. Слишком силён для него, поэтому успею отреагировать.
Я прикрыл глаза, позволяя Владимиру «вести» меня. Сначала была просто темнота, но затем она начала потихоньку расцветать, приобретая краски. Правда, происходило это всё медленно и с лёгкой рябью, что говорит о внутреннем состоянии менталиста.
Я оказался в большом светлом зале со стенами серебристого цвета, большими узкими окнами, раскинувшимися вдоль всей длинной стены, и серебристыми прозрачными шторами на них. За окнами не было солнца, но было светло.
У стены стоял большой чёрный лакированный стол с множеством кресел за ним. Кропотов, а тут он хоть и моложе, но всё же узнаваем по своему глазу и седым длинным волосам в косичку, стоял у стола со скрещенными руками, одетый в белую рубашку с расстёгнутым верхом, чёрные брюки и чёрные туфли.
Оглянуться я не мог и сразу понял, что смотрю глазами Владимира, но всё же кое-что увидел. Его крепко держали какие-то амбалы в костюмах.
— Последний раз тебе предлагаю всё же задуматься о том, что моему Роду ты должен больше, чем императорскому, — спокойно произнёс Кропотов, безэмоционально смотря на «меня».
— Я благодарен вам, господин граф! Очень благодарен! — громко произнёс Владимир. — Но я на службе у империи! Вы и сами знаете, что это значит! Прошу вас не доводить до проблем!
— До проблем? — Кропотов спокойно покачал головой, а затем повернул голову в сторону, о чём-то размышляя. — Отказываешься, значит?
— Я служу империи! Как и вы!
— Верно, — кивнул Кропотов. — Ты всё правильно говоришь, Владимир, вот только ошибаешься в том, что чтобы служить империи, нужно служить Романовым.
— Это измена… — выдохнул Владимир.
— Нет, отнюдь, совсем не измена. Просто то, что Род императорский, совсем не означает, что он основа и опора империи. Есть и другие столпы.
— Вы не посмеете… — ужаснулся мужчина. — Вы не предадите Романовых…
Я почувствовал, как его сердце бешено забилось, в понимании того, что происходит.
Кропотов вдруг засмеялся, а затем медленно повернул голову в сторону Владимира и твёрдо посмотрел на него единственным глазом.
— Последний шанс, Владимир. Присоединяйся ко мне.
В целом я понимаю, почему он так ретиво пытается склонить его на свою сторону. Менталисты — чудовищная сила. И с такой силой нужно считаться. Он может сканировать мозги и определить, врёт человек или нет, а также может внушать то, что захочет. Если ему это по силам.
Тот же Меркулов воздействовал на баронов через разговоры. По сути — это гипноз, но куда как явнее выраженный. Если гипноз можно сбросить довольно просто, то вот воздействие менталиста очень сложно.
Я почувствовал воздействие и в следующее мгновение в сторону Кропотова понеслась волна ментальной энергии. Мгновение и она оказалась перед ним, но тут же разбилась и рассеялась волнами в разные стороны.
Артефакт.
— Владимир, Владимир… Не хочешь по хорошему получается? — покачал головой Кропотов. — Что же… Это твой выбор. Заводите.
Через мгновение послышался шум открываемых дверей и чьё-то мычание. Когда показали тех, кого внесли три амбала, Владимир сразу всё понял и яростно закричал:
— Ты не посмеешь! Если хоть волос упадёт с их голов… — он чуть ли не зарычал.
Трое амбалов тащили одну черноволосую красивую женщину в зелёном платье с длинными волосами, и двух ещё девочек. Одной на вид года четыре, одетой в желтое платье, а другой лет восемь и одета в белые шорты с белой футболкой.
Вокруг Кропотова заплясали молнии, неистово стрекоча и искрясь, не предвещая ничего хорошего. И Владимир это сразу понял.
— Я согласен, слышишь⁈ Согласен! Отпусти их! Я буду тебе служить! Клянусь! Только не трогай их! Я сделаю всё, что ты прикажешь!
Кропотов лишь покачал головой и ответил:
— Конечно же ты будешь служить, Владимир. Вот только теперь уже не добровольно, потому что был глупцом.
— Нет! Нееееет!!! — продолжал неистово кричать менталист, пока двух его брыкающихся дочерей оттаскивали от жены.
— Я научу тебя послушанию, — был всё также спокоен Кропотов. — Ты будешь мне служить и никогда не захочешь предать, иначе… Это будет ждать и твоих дочерей.
В следующее мгновение женщине сорвали со рта плотный скотч и, прежде чем её поразили молнии, она успела крикнуть:
— Будь верен себе, любимый!
Старшая дочь, как-то вырвавшаяся из рук амбала, скорее всего применив ментальную технику, закрыла собой вид младшей дочери на то, что произошло дальше.
Молнии, словно яростные шакалы, атаковали женщину, вгрызаясь в её тело. Она закричала, широко открывая рот и выгнулась дугой, не в силах терпеть эту боль… Пока её терзали синие всполохи.
Менталист не кричал… Он не мог кричать… Лишь пытался тянуться к своей любимой, пока весь зал сверкал от синевы молний.
Когда всё кончилось и зал погрузился в тишину нарушаемую лишь всхлипами взрослой девочки, Кропотов, всё такой же спокойный, подошёл к Владимиру.
