— Другие валькирии пришли на помощь по зову младшей сестры. Они помогли ей, забрали из того города. Вот только и им досталась ярость и ненависть людей. Непорочные девы… и одна из них опорочила всех. Валькирии сдержались и стерпели все упрёки, ведь дали клятву защищать людей. Спася девушку и выслушав её историю — старшие сёстры приняли решение, отлучить её от копья. Они решили таким образом очистить славу валькирий, изгнав её от них. Молодая валькирия плакала и умоляла сестёр одуматься, ведь она знала правду, знала, что им никто не запрещал любить. Самая старшая сестра придумала это правило, заявила тогда она, но над ней все лишь посмеялись… Ведь где она, а где старшая сестра, которая ведёт орден? По итогу девушку общими усилиями отлучили от копья, и она ушла… А копьё… Копьё выбрало новую владетельницу. Её ребёнка, — бабушка улыбнулась. — Валькирии были в ярости. Нет, не так, в бешенстве. Они преследовали юную деву, желая убить ребёнка, чтобы выбрать другую валькирию, ведь копьё раньше никогда не выбирало хозяйку таким образом, по наследству. Но так ли это? — бабушка посмотрела Ольге в глаза.
— Я не знаю… — тихо ответила Ольга.
— В итоге мнение валькирий разделилось. Одни считали, что ребёнка надо убить, а другие, что он должен жить. И началась война… — старушка с грустью обвела взглядом все настенные фрески. — Победила сторона старшей валькирии… Которая желала смерти девочки. Но после этого валькирии… уже не были валькириями. Они перестали быть девами света и войнами правды. Убив сестёр… своими действиями они прокляли сами себя и свои копья, а также и все те копья, валькирии которых пали. В итоге копьём без проклятья осталось лишь одно, то, которое выбрало ещё не рождённую девочку, потому что она не проливала кровь сестёр. Её мать знала, что на валькирий за предательство друг друга легло проклятье и возложила на свою дочь тяжкую ношу — избавить их от проклятья.
— Избавить? Но как? — спросила Ольга.
— Убить, — улыбнулась её бабушка. — Валькирии перестали быть светом этого мира. Там, где были они — открывались разломы и не только. Копья, наполненные злобой и ненавистью прошлых владельцев, желали лишь одного — убивать. Убивать всех до единого, а особенно — своих сестёр. Через копья всем новым владельцам передавалась вражда прошлых поколений. Единственной светлой валькирией осталась дочь той самой несчастной влюблённой.
— Но как же проклятье? — удивилась Ольга. — Если её мать возложила на неё эту задачу, значит и она тоже должна была пострадать от проклятья!
— Нет, — ответила её бабушка. — Она смогла избежать этой участи, потому что на ней была праведная миссия.'
Голос с улицы заставил Ольгу вынырнуть из воспоминаний.
— Это… — протянула она, нахмурившись ещё сильнее. — Что это значит, Асшель? Ты переметнулся к нашим врагам? Или это трофей? Ты их у кого-то забрал?
— Нет, — усмехнулся я, разглядывая глаза в зеркале. — Эти глаза принадлежат хозяину тела, то есть теперь уже мне, как владельцу данного тела.
— То есть ты занял чьё-то тело? — спросила она.
— Получается, что так. Но на тот момент, когда в нём оказалась моя душа — он уже умирал. Я тебе больше скажу. Благодаря моей душе — его осталась цела. Частично, конечно, но всё же всё ещё существует в этом теле, — ответил я.
Эйр посмотрела на окно.
— Ты же должен понимать, какие это проблемы сулит. Если ты не избавишься от второго осколка души, обязательно случится слияние и тогда ты уже не будешь самим собой. Вполне возможно… что ты уже не тот самый Асшель.
От таких слов немного растерялся, смотря на неё. Никогда не думал, что услышу что-то подобное из уст сестры.
— Его душа настолько крохотная, что на слияние уйдёт лет четыреста, не меньше, — пожал я плечами.
— Кошмар… — Эйр откинулась на кровать, закрыв лицо руками. — Мой брат превратился в чудовище…
— Как-то это уж слишком грубо, — усмехнулся я.
Эйр вдруг начала дрожать, словно заплакала, а затем отняла руки и громко заливисто засмеялась. Она продолжала смеяться и кататься по кровати, а закончив, села и стерла слезинку с глаза.
— Брат, ты теперь и в правду чудовище. Чудовище, которое уже никто не сможет остановить, — улыбнулась она. — Признайся, начал волноваться? — подмигнула Эйр.
Я лишь усмехнулся и сложил руки на груди.
— Как ты их получил? — она подошла ко мне и прикоснулась к лицу, смотря в глаза.
— Хранительница помогла выбраться из Ничто. Думаю, что ещё лет двести или четыреста и я сам смог бы выбраться… Вот только выбрался бы уже не я, а кто-то другой. И этот кто-то натворил бы столько дел, сколько никто и никогда не творил. К началу пятого столетия я уже начал чувствовать, что ломаюсь.
— Четыреста лет… — вздохнула Эйр. — Ты вообще хоть что-то знаешь о Ничто?
— Что-то слышал где-то там, что-то там, — пожал я плечами.
— А вот я в одно время заинтересовалась этим вопросом, — Эйр села на кровать, сложив руки на коленях. — Хранители врат могли выдержать в том месте не больше ста лет, — она посмотрела на меня. — Возможно, что записи, конечно же врут, но…
