Бастард Ивана Грозного — 2 (СИ) полностью

— Тебя не убьют. Я не дам.

— Но не всегда ты со мной.

— Всегда. Даже когда ты не видишь!

— Даже так? — «удивился» Санька. — Не знал.

— Не придуривайся. Всё ты знал и знаешь, и видишь.

— Да ладно, и пошутить нельзя.

Санька и вправду знал, что она всегда рядом, так как теперь постоянно, кроме сна, конечно, находился в состоянии «внутреннего зрения» и «видел» не только окружающий материальный мир, но и тонкий. В тумане, конечно, и только ближние объекты, но тонких сущностей вокруг себя, бывало, наблюдал.

Видел однажды приходившего ночью Лешего Моха Мохыча, но тот покрутился-покрутился рядом, однако проявиться не спешил. И Санька окликать его не стал. Приходили и другие. Некоторых, наиболее назойливых, отгоняла Марта, но большинство сущностей отлетали сами, испугавшись Санькиного света. А свет, благодаря его новой способности, накапливался больше и больше, растекаясь вокруг него и проникая в окружающие его предметы.

Как-то он, находясь в невидимом состоянии, посмотрел на царские палаты и удивился. Свет источался из них тонкими почти не видимыми лучиками. Тоже, кстати, виделось и вокруг некоторых храмов.

— Так ты не сказала. Похож я на боярина?

— Хорош барин… Хорош.

— Мне четырёх охранниц надо. В сопровождение. Конных. Переправишь в Коломенское. Местных отбери. Там пока поживут. Заодно казарму приберут. Собирать войско снова будем. Хватит у нас с тобой силы держать в узде сотни три?

— Кикимор тут столько не наберётся. Можно попробовать оборотней призвать.

Санька поёжился.

— Что-то я их опасаюсь в вои записывать. По крайней мере в регулярную армию. Как работники они себя хорошо показали. От сих, до сих они четко понимают, а более сложные задачи уже с трудом. Да и коллективные действия у них не получаются, а война — это взаимодействие. Может научить их разным пакостям в тылу противника?

— Правильно. И в регулярной армии они не нужны. Ты же знаешь, что, то, чему ты их научишь, остаётся с ними навсегда. Научи и отправь восвояси. Дозволь в здешних лесах обитать, охотиться. Пусть всегда будут рядом.

— Научи! — хмыкнул Санька. — Кто б меня научил! Но совет правильный, спасибо. Как их позвать, знаешь. Мне сейчас работники: каменщики и плотники, ох как нужны. Крепость класть буду.

— Да поняла уже… Позову.

— Не поняла, а поняла… Но с Усть-Луги не зови. Там пусть границу стерегут. А с новыми сама проведи собеседование. И это… Ты можешь сама с ними заключить контракт?

Марта обомлела.

— Ты мне доверяешь вести дела от твоего имени?! — очень возбуждённо спросила она.

— Доверяю, Марта. Ведь ты не станешь злоупотреблять моим доверием?

— Не стану, — заверила Кикиморка. — И силу твою обещаю понапрасну не тратить.

— Вот и договорились. Тогда и задачи сама им поставишь. Где копать и как стены лить ты знаешь.

— Знаю, мой господин.

— Ну и хорошо. Завтра раненько пусть четверо твоих ратниц выдвигаются к Коломенскому. Здесь, в царском дворце, в мои покои никого не впускать. Прибираться: полы мыть, пыль вытирать, постель менять, только самим.

— Так и делаем, господин.

— Молодчинка! Иди, обниму!

* * *

Обходя склады, Санька увидел странную очень мелкую соль. Так мелко здесь соль не мололи. Попробовав на вкус, он удивился. Почти не солёная соль.

— Что это? — спросил он хозяина.

— Поташ, — с удивлением ответил тот.

И Санька вспомнил, что много раз слышал, и в прошлой жизни, и в этой, но так ни разу не видел. Оказалось, что поташ называли «деревянной» солью. А ещё оказалось, что она продавалась тут везде, так как использовалась в скорняжном промысле и при выпечке пряников. Для рассыпчатости. Но Санька вспомнил, что поташ ещё могла быть использована для приготовления калийной селитры, если подмешать её в селитряницы или соединять с простой селитрой, а это уже стратегическое сырьё, ибо из такой селитры должен получаться влагоустойчивый порох. Про это Санька когда-то читал.

— Ты сам производишь? — спросил Санька хозяина.

— Наши крестьяне лес жгут. В вотчинных лесах Боярина Морозова. Я токма увожу и продаю.

— И много делаете?

— Бочек сорок-пятьдесят с майдана.

— Хохлы, что-ли?

— Почему?

— Майдан, — по хохлятски.

— Литовцы и поляки у барина поташ жгут.

— Понятно. Как продаётся?

— Плохо продаётся. Раньше в Великоновгород возили. Весь уходил сразу. Сейчас там немецких гостей нет, а свеям поташ не нужен. А вдруг совсем торговлю в Новгороде закрыли. Куда-то в Усть-Лугу, сказано возить. А это далее Великого Новгорода. И дорога там, говорят, плохая и разбойники.

— Врут про дорогу. Нормальная дорога. Один ты тут с поташем?

— Куда там! Складов десять ещё.

— По сколько продаёшь?

— Рубль бочка.

— А по сколько берут? — рассмеялся Санька.

Купец вздохнул.

— Ещё прошлогодний стоит. А через месяц свежий привезут.

— Ежели я договорюсь, чтобы казна забрала всё, за сколько мне отдашь?

— Всё? Казна? — купец охренел. — Звиняй боярин, хозяин цену сбрасывать не велит.

— Ну и ладно! — пожал плечами Санька и отошёл.

Этот поташ от него никуда не уйдёт. Надо ещё в зелейном дворе новые порядки установить.

— «Заставь их усложнить процесс изготовления селитры, вой ведь поднимется!», — подумал Санька.