И вот поход закончен. Двадцать дней. Без потерь не обошлось. В мелких стычках убито восемь и ранено около сотни драгун. В бою под Плоцком лагерь одного из наших полков атаковал большой отряд противника. Две тысячи гусар и рейтар и пять сотен имперской пехоты. Будь пехоты побольше, то нашим пришлось бы нелегко. А так отбились, дождавшись подмоги, потеряв в последнем бою ещё около полусотни убитыми и почти две сотни раненными.
На одном из коноводных судов был полевой (речной) лазарет, начальником в котором был английский медик Уильям Гарвей, который дважды не смог сдать экзамен в лондонской коллегии врачей и согласился поработать военным лекарем в Курляндии. Этот молодой доктор сразу же принял мои правила гигиены и прекрасно для этого времени выполнял свои обязанности. Ведь многих раненных можно спасти в первые часы после боя, если оказать врачебную помощь и остановить потерю крови. Поэтому и умерших от ран было немного. Зато добычи было много.
И что же поляки? Обиделись? Если ты веками живёшь во многом за счёт налётов на территорию соседей, то нечего обижаться, если к тебе придут с вопросами.
Война — это грабёж. Никуда от этого не уйти. Если курляндским помещикам и крестьянам мы платили за изъятое продовольствие и фураж, но на территории противника никто такое не делал. Я, конечно, приказал, не забирать у крестьян последнее, а брать всё в шляхетских домах и амбарах, но, всё равно, перегибы случались. Самые смелые польские крестьяне обращались за компенсацией к командирам драгунских полков. Я вначале рекомендовал выдавать немного денег просящим, но когда это паломничество переросло в снежный вал, то запретил. Все командиры были очень недовольны моей мягкостью. Сдерживались лишь в память о моих прошлых заслугах.
При посадке на корабли под Гданьском, я узнал последние новости: восставшие восточные провинции Речи Посполитой сумели собрать единое войско и разгромили небольшой польский отряд посланный на усмирение восставших; началось углубление Кильского канала для прямого прохода морских судов. Меховая компания вложила в этот проект сто тысяч талеров; в Москве намечается свадьба и венчание на царство Дмитрия Ивановича и его невесты Марины Мнишек.
Уже в Виндаве был произведён окончательный подсчёт нашей добычи. Денег и ценностей на сумму более двух миллионов злотых. Драгунские полки получат для делёжки половину добычи, остальное в казну Курляндии. Еще собрали в Речи Посполитой почти две тысячи мушкетов и пистолей, шестьдесят пять бронзовых пушек, тринадцать крупных речных судов, более пяти тысяч лошадей, тысячу коров. Но, самое главное из поместий шляхты освободили восемьсот русских полонянников. Я планировал откормить их в Виндаве и отправить в южновирджинское поселение. Там люди получат землю и инструмент, став свободными поддаными герцога Вирджинии Виктора Вайса.
Не угоден. Не угоден я и царю Дмитрию Ивановичу и патриарху Игнатию. Пострадал за радение на царской свадьбе о старине и отправлен назад в Казань. Мой родственник из свиты Шуйских напоследок шепнул мне, что, мол, не усидит молодой царь долго на престоле.
И верно! Не усидит. Слишком много ошибок делает Дмитрий Иванович и его царица. А патриарх Игнатий боится рот открыть, чтобы поправить молодых Владетелей России. Я вот не утерпел, сказал, что не вместно царю на свадьбу телятину на стол заказывать. А тот удивился вместе с царицей. Они и не знали, что мясо телёнка у нас издавна считалось нечистым для еды. Пока годовалый телёнок не станет бычком, то забивать его нельзя — у коровы пропадёт молоко. А это второй хлеб в крестьянских семьях. Вот потому и ввели давным-давно такое правило. Бояре и дворяне, конечно, ели нежную телятину. Но, только у себя дома. Не напоказ. Дмитрий Иванович ещё и вилкой на обедах щеголял. Вот, мол, какая диковинка для стола. Иначе как дьявольским такое поведение и назвать тяжело. А грек Игнатий молчит. Ну, что за патриарх такой что не знает жизни русской? Он должен грудью стоять за старину, а он все новые замашки царской чете прощает. Эх, я бы на его месте не побоялся. Запретил бы эти дьявольские игрища — балы. Раньше их не было — вот и теперь не нужно.
Царь с царицею не все посты соблюдают. Не носят одежд русских. Среди охраны царской поляки, немцы, курляндцы, а стрельцам обидно, что их на иноземцев променяли. Опять же пиршества с танцами. Сам царь, а ещё Ванька Заруцкий с Болотниковым и Анджей Кмитец танцуют с царицей и девушками из её свиты. Нечто дворяне скоморохи? Он бы ещё бояр заставил менуэты танцевать. Тьфу!
Не усидит! Вот те крест — не усидит!
