Никогда не задумывались, вы, о чайных грибах? Мне с детства казались они чем-то потусторонним – выходцы не из нашего мира. Данный рассказ, конечно, не о грибах. Это маленькая история обычного россиянина – Олега Сысоева, который совершенно не мог представить, что жизнь его так круто изменится.Содержит нецензурную брань.
Четыре лунно-голубых квадрата, как на виндовском пуске, периодически появлялись на стене. От одного угла к другому и потом растворялись. Это было немного странно, потому что квартира-то была на третьем этаже, а окна зала выходили на соседние дома. В хрущёвке, казалось, всё уснуло, кроме унитаза, который протекал и водопроводно гудел, когда пытался наполниться. На полу зала лежал персидский советского происхождения ковёр. Олег называл его "главный", так как узор в середине напоминал лицо с большими бровями. От "главного" в коридор выходили прямоугольные "близнецы", они соединялись буквой " Г" и были идентичны. После "близнецов " шёл круглый ковёр, лежащий напротив тяжёлого комода с зеркалом. Он назывался "Арсен", так как был куплен на рынке, а ещё потому что из него постоянно лез ворс, и создавалось впечатление, что ковёр незаметно обрастал волоснёй. После "Арсена" шёл длинный узкий ковёр. Он никак не назывался. Потому что, во-первых, постоянно мешал закрывать дверь туалета. А во-вторых, просто руки как-то не доходили. Система ковров соединяла зал и кухню. Каждый день по ней шёл Олег, чтоб вкусить хлеб насущный, восполнить силы и продолжить своё существование. Дорога жизни. Сегодня Олег вкушал вермут "Bianco" – двести рублей за литр по акции в "Красном и Белом". Очень выгодно. Зеленоватое стекло вермута красиво отражало холодный свет от люминесцентной лампы, висящей над раковиной. Табурет помещал Олега за столом. Олег наливал винный напиток в кружку со знаком зодиака овна, Олег родился 2 мая. Из закуски было яблоко. Усталые пальца листали ленту "ВКонтакте", набухшие красные глаза бегали по экрану, губы сёрбали вермут. Так он сидел до конца бутылки.
"Ладно, завтра рано вставать, потом ещё к Андрею ехать ", – скрип табуретки возмутил тишину квартиры. Её хозяин пошёл спать, ступая по мягким коврам.
– Ай блять! – поражённый в колено шкафной стенкой, рефлекторно согнулся. Стенка ударила нарочно уголком, но и сама неуклюже пошатнулась. С книжной полки что-то глухо упало. Растерев будущий синяк, Олег посмотрел на пол. Ничего не было видно, мгла затянула пространство зала. Пришлось включить свет. У подножья шкафа лежала маленькая жёлтая книжечка, не больше чем половина ладони.
"А. Казаринова. Чудо-свойства чайного гриба".
– Господи, это вообще что такое, – он взял книжонку, согнул дугой. С бормотанием побежали жёлтые плотные странички.
– Откуда вообще это, хрень какая-то, – он взял неожиданный артефакт и положил его на компьютерный стол рядом с кроватью. Сладость винного суррогата уже морила сознание, нужно было ложиться в кровать.
Противная трель будильника ударила в барабанные перепонки. Ужасно не хотелось просыпаться. Прелая сухость рта и глотки все же заставила подняться и пойти на кухню. Дальше чайник, бутерброд с докторской колбасой, чай. "Чайный гриб… откуда ж это книжка взялась всё-таки, я ни разу её не видел, может тётя Алла приносила, она такую глупость любит". Заправившись и завершив утренние процедуры, он оделся в тонкое пальто, засаленные джинсы, мятую толстовку. Олег отправился на работу, вышел из квартиры и уже стал спускаться вниз.
– Олежа, – беззубым старческим кличем обрушилось за спиной.
– Да, Валентина Альбертовна.
– Ты когда пол помоешь в подъезде, у тебя дежурная карточка ужо третью неделю висит, а тебе хоть бы хны.
– Помою, Валентина Альбертовна, сегодня вечером помою.
– А чо раньше не помыл? Я за тебя не буду мыть, я человек пожилой, у меня нога, и вообще не обязана, живёшь в доме, соблюдай чистоту.
– Помою, Валентина Альбертовна.
– Помоет он, ага, как же, вы, молодые, хуйней только и страдаете, я в твои годы и работала, и семья, и свекровь лежачая, и накорми всех, и постирай, а подъезд этот мыла как положено всегда, у меня и мысли не было…
Олег стоял как двоечник у директора, ему было неловко, что он – "тридцатилетний лоб" – не мог ничего ответить соседке. Ещё раз пообещав помыть пол, он стал уходить вниз под звуки едких памфлетов. Один вид Валентины Альбертовны вызывал у него глазной зуд, а её голос долбил по нервам, как дятел в темечко. "Чо она ко мне пристала, внизу вон Гаврилов живёт, он вообще не убирается никогда, конечно, он мент, она ему ничего не скажет, а Олежа если, Олежа – сразу мудак конченный, и карточка не третью неделю висит, а вторую только".
Наконец улица, солнечная свежесть, приятный влажный ветерок, конец апреля. Прищурившись от резкого выхода в свет, в быстрых темпах дошёл до кирпичного бастиона автобусной остановки. Приехал нужный автобус с уродской огромной рекламой Fix-price. Олег уже хотел вступить в автобус, как его смяла в сторону центнеровая мадам в бобровой шапке.
– Мужчина, вы или не стойте, или идите, не один здесь.
Как же злы, душны и тесны утренние маршруты. Казалось, что все выходят и заходят с таким усердием, как будто в поясницу упирается шмайссер ефрейтора с черепом на каске. А набит людьми, как будто конечная в Аушвиц-Биркенау.