— Родненькая вы моя, да я же стараюсь сам всего достигать.
Хотя какой такой «сам», если мне Аракчеев, Сиверс и Паррот помогают? Теперь понятно почему их ко мне приставили.
— Эх, родные мои, — обратился к родным и близким, — как теперь себя вести? Я же до сих пор далёк от жизни высшего света.
— Денис, позволь совет дать, — обратился доктор Штольц, — а ты живи, как жил и продолжай то, что задумывал. Если императору понадобишься, то всегда сможешь прибыть в Петербург, а пока отсидись здесь, в Голштинии.
Слава богу, что никакой теребилки класса «к ноге!» из Петербурга не пришло. Ясно, что даже Павлу Первому нужно время, чтобы всё утряслось и утихомирилось. Однако через две недели вышёл указ, получивший силу чуть ли не манифеста. Меня признали равным другим детям императора, что опять взбаламутило общество, как в России, так и в Европе. Причиной такого отношения оказался «огромный вклад в военное дело, медицину, научные разработки и хозяйствование, а также положительную политическую активность за границей…» Даже имя поменяли, а точнее подправили, даже не спросив моего согласия.
Отныне я — великий князь Денис Павлович Альбер-Романов, заодно награждённый по праву рождения орденом святого Андрея Первозванного. Кстати, государь проявил определённый либерализм, подняв меня в чине в подполковники. Но не в связи с изменениями, а потому что до фига всяких солдат и офицеров уже под моим командованием находится. И зачем мне эти понты, спрашивается?
— Деня, теперь тебя положение обязывает!
— Бабуленция, да не хочу я быть никому обязанным. Мне и так хорошо жилось, а теперь с меня спросу гораздо больше. Я же стал на виду у многих.
— Ты теперь принц, — с улыбкой добавил соли на рану Чигиринский, — и другие монархи начнут сватать своих дочерей, чтобы их пристроить. Да и денег у тебя столько, что самых нищих невест сможешь достойно прокормить вместе с их семьями.
Блин, им хиханьки, а у меня снова жизнь рухнула! Сначала Лауэнбург оттяпали, теперь ещё забот на шею повесят. Хорошо, что от царя пришло письмо, где он разрешил мне «жить, как жил» и не заморачиваться особо новым статусом. Мол, это нужно ему для исторической справедливости, а я всё равно уже самостоятелен, несмотря на молодость. Даже с бабушкой и мачехой не пригласил познакомиться. Или это я должен рвение проявить? Так у меня свои графини, виноват, отныне княгини Вишенки, есть.
Впрочем, дел хватало, да и во Франции очередное событие класса «культ личности» случилось. Сенат предложил Наполеону сделать его власть наследственной. Вот вам очередной изгиб демократии и свободы прогинания перед сильным. Так что я воспользовался их шумихой и прикупил оба предложенных куска северного Бремена в два раза дешевле (что всё равно дорого).
— Ваше величество, а как мне и Сиверсу теперь быть?
— Алексей Андреевич, продолжайте помогать мне и Денису. Думаю, что ваши советы до сих пор ему не лишни. И Карл Карлович пусть пока послужит в Гольштейне. Уж очень сложная предвоенная ситуация в тех краях.
— Ну что же, рад буду оказывать помощь. Тем более, что Денис Павлович очень интересные и полезные проекты разрабатывает. Приятно быть рядом и помогать ему внедрять их в жизнь.
Кстати, царь-батюшка позаботился и о финансировании нашего альбер-семейства. Даже содержание Гатчинского дворца взял на себя. Как и солидные годовые выплаты моим дамам и кое-что мне лично. Хотя нафиг нужны его копейки, когда я и так миллионами ворочаю?
Как и предполагалось, создание противоборствующих коалиций требовало мобилизаций, а они в свою очередь нуждались в поставках всего подряд. Хотя я выжидал нужного момента и партнёрам рекомендовал не спешить. Войска-то на первое время более менее обеспечены, а значит пока цены не задерёшь. На стороне Франции однозначно находились Испания, Голландия (Батавия), Бавария, Швейцария (Гельвеция) и Итальянская республика (совсем рядом с Австрией). Англию уже поддержала Вена и часть членов окончательно загнивающей Священной Римской империи. Ни Швеция, ни Пруссия пока не изъявили особого желания бороться за британские интересы, поэтому противоборствующие силы пока примерно равны.
Наполеон держал двухсоттысячную «Английскую армию», предназначенную для вторжения на Британские острова и лелеял соответствующую мечту. Австрияки планировали собрать сразу четыре армии общим числом в четверть миллиона, так как у лимонников, кроме флота, ничего особо и нет. Германские княжества могли предоставить лишь порядка 30–40 тысяч, хотя если Пруссия впишется, то тысяч сто выставит. Явно сказывалось отсутствие мощной русской армии, хотя некоторые полководцы рекомендовали оказать помощь в борьбе с Наполеоном. Им совсем не жаль потратить пару сотен тысяч русских душ ради возможности отличиться на полях брани. А уж как интенданты разных уровней недовольно бухтели, даже представить невозможно.
