Средневековый магический мир погружен в эпоху войн всех со всеми. Государства делят территории, люди ведут борьбу за власть и деньги, маги мечтают обрести могущество. В тело незаконнорожденного герцогского сына, проживающего на окраине небольшого даже по средневековым меркам города, переносится сознание человека, умершего на Земле.Как попаданец сможет устроиться в новой жизни? Какие приключения и испытания его ждут?Об этом можно узнать, если прочитаете эту книгу.
За сорок семь лет жизни многое чего можно испытать, однако происходящее сейчас со мной ни в какие рамки не лезло. Вместо ада или рая я получил невесть что. Получается, не заслужил я ни того, ни другого?
— Айтер! Перестань! — кричала девчонка совсем рядом. — Ты же его сейчас покалечишь!
Лежу на земле в грязи, и кто-то сильно бьёт меня ногой в голову. Кажется, уже не в первый раз. Почему я не чувствую боли? Привкус крови на разбитых губах ощущаю, злое бормотание Айтера и Чибита — кстати, кто эти люди? — отчётливо слышу, а вот боли совсем не ощущаю. Я что, бесчувственное бревно?
— Отойди, Верда. — юношеский басок прерывается шумным, частым дыханием. Парнишки сильно спешили, чтобы не дать мне убежать. Подождите, не понял, мне? — Пусть он пообещает больше никогда с тобой не разговаривать. Слышишь меня, выродок?
И новый удар, на этот раз в бедро. Опять безболезненный.
— Слушай, может в самом деле хватит, а? — второй голос принадлежал Чибиту, я это вдруг понял. — Степ своё получил. Пошли отсюда.
— Нет, пусть эта тварь пообещает.
— Не надо. — снова девчонка.
— Ладно. — Айтер отходит. — Надеюсь, ты понял.
Чего я мог сейчас понять? Разве что про их уход. Айтер, Чибит, Верда, они правда начали удаляться? Убрал руки, защищавшие голову от побоев и чуть повернулся, чтобы увидеть двоих мальчишек и девчонку, быстро двигавшихся к концу проулка. Оглянулись поочерёдно и скрылись за забором дома старого Генри.
Не молодой уже возраст помогает сохранять рассудительность в самых сложных и непонятных ситуациях, если конечно не пришла пора деменции. Вроде этим-то я не страдал. Слава богу, ещё очень рано. Лейкемия на последней стадии имелась, а вот с мозгами всё нормально было. До сегодняшнего дня.
Итак, где я, и что случилось? Почему вместо койки в одиночной палате, оплаченной зятем — успешным бизнесменом, я вдруг валяюсь на краю лужи в нешироком проходе между глинобитными оградами, и рядом не сиделка Зиночка хлопотала, а непонятные детишки — хорошо, не детишки, а подростки — усердно старались сделать мне больно? И откуда я знаю язык, на котором они говорили? Явно ведь не русский, вообще не знакомый.
— Ох, Создатель! — послышался тяжёлый топот ног и ещё один вскрик, только теперь мужской. — Степ! Что с тобой, мой мальчик? — кто-то склонился надо мной и потянул за плечи.
Самому бы знать. Надо поскорее забиться в какую-нибудь нору и хорошенько обдумать, во что я влип и как с этим бороться.
Дядька Ригер? Он. Да, точно, его так и зовут. Значит, с ним тоже знаком. Один глаз всё-таки мне удачно подбили, он заплыл, и я вынужден смотреть на нагнувшегося ко мне растерянного мужчину как тот циклоп. Господи, да я же пацан! Лишь сейчас дошло. Не руки, а ручки, и пальцы тонкие как у музыканта.
— Кто это сделал? Встать можешь? Скажи же что-нибудь!
Вот о чём я начну говорить, если ещё сам ничего не понимаю? Одни вопросительные знаки в сознании крутятся.
— Я, я подрался, дядя. — нужная моменту фраза нашлась сама.
— Подрался⁈ С кем?
— Не помню, дядюшка Ригер. Голова болит ужасно. — как раз голова и тело у меня ничего не чувствуют, в смысле, снаружи, там, где ушибы. Зато внутри, в районе подреберья, будто огонь разжигается. — Мне бы домой.
Пытаюсь встать на ноги, и с помощью мужчины у меня это получается. Сколько ему лет? Ответ приходит мгновенно — сорок шесть, на год меня моложе. А выглядит, минимум, на десять старше.
Ничего удивительного. В этом мире стареют раньше, если конечно ты не одарён магией или нет много денег, чтобы оплатить омоложение.
В этом мире? Маги? Это конец. Сумасшествие хуже нищеты или даже смерти. А разве безумцы могут здраво рассуждать, задавать себе вопросы и искать на них ответы? Кажется, нет. Получается, что всё происходящее со мной — самая настоящая реальность.
— Можешь идти? Степ, а ну-ка снова посмотри на меня. Ох, хорошо тебя отделали. На шпану местную нарвался? Пойдём, умоешься, я вызову лекаря, а вечером схожу к Барту. Он стражник, пусть разберётся.
Шпана, лекарь, стражник, чушь собачья. Приходится руками держать свод, над которым тяжесть готовой хлынуть на мою бедную психику информации. Держу, разумеется, мысленно. Не надо ни о чём думать, иначе точно свихнусь.
Ригер хлопочет над Степом, то есть теперь уже надо мной, Степаном Николаевичем Изотовым, словно наседка над цыплёнком. Разве так должен обращаться отставной сержант герцогского войска с сиротой, которого взял на воспитание, когда тому не исполнилось и двух лет? Точно нет.
Это Степ Ниш, тринадцатилетний избалованный оболтус, мало понимает в таких вещах, я же вижу немало странностей в дядьке, в его обращении с воспитанником. Или я чего-то не знаю? Неужели он так сильно любил мать мальчишки, с которой сожительствовал? Не думать. Всё позже. Вот и калитка.
Так и есть, узкая дверца, и никаких ворот. Устроена просто в стене из глины и соломы. Дальше каменная тропка и небольшой одноэтажный кирпичный домишко, окружённый крохотным двориком с садом и хозяйственными постройками. Здесь и живут Степ с Ригером.
