— Кошелёк украли! — запоздало кричит обворованная.
Ей начинает вторить соседка. Народ оборачивается, моментально освобождая пространство вокруг меня с приятелем и неудачливого грабителя.
— Вот он! — вскрикивает полный мужик, шедший позади нас, и показывает пальцем на парня. — Его мальчишка остановил. — другую руку он протягивает в мою сторону.
Охранник женщин быстро сообразил, что к чему, и через пару секунд вор оказался в железной хватке без надежды освободиться. Да и не мог парень ничего предпринимать, приложил я его крепко.
— Степ, ты чего? — дёргает меня сзади Николас.
Эх, дружище, придурок твой приятель. До седин дожил, а ума не нажил. И юные гормоны неразумным поступкам такое себе оправдание. Самобичеванием займусь позже, сейчас надо выбираться отсюда побыстрее с наименьшими потерями.
Вору теперь отсекут руку, если сумма в кошельке до сотни драхм. Окажется больше — повесят. Нет, врагом и объектом мести для банд я не стану. Всё честно, одни крадут, другие ловят. Но дружкам неудачливого грабителя мне в ближайшие месяцы лучше тёмной ночкой на пути не встречаться.
— Мальчик! — сквозь людской гвалт прорывается низкий мелодичный голос владелицы кошелька. Настоящее сопрано, ей бы в Большом или Мариинке петь. — Ты большой молодец. Иди ко мне, юноша.
— Да я чо? И ничо! — пытаюсь отойти спиной к Николасу, но вокруг меня пустое пространство, незаметно уйти не получится, а бежать глупо, ещё подумают, что соучастник. — Я случайно…
— Ох! Это же одноклассник моей Гертруды! — восклицает вторая тётка, я её не знаю, а вот она, похоже меня, то есть, моего предшественника где-то видела. — Тепс? Ведь да? Ты Тепс?
— Степ, уважаемая. — вздыхаю, понимая, что засветился по полной.
Откуда-то появились два стражника и принялись вязать вора, попутно его избивая, хотя тому уже от охранника досталось.
— Точно! Степ! — радуется дама.
Действительно похожа на мою пухлую соседку по партам. В классах мы сидели в два ряда за небольшими столами по одному. Редко, в какой группе, было больше двадцати человек. Набирали каждый год всего один класс, а школ в Неллере имелось лишь три.
С учётом многодетности здешних семей легко можно понять крайне низкий уровень грамотности населения. Хотя, считать деньги и читать по слогам умели и без обучения в школах, как и молитвы.
— Дорогой мой. — опять этот мелодичный голос. — Вот возьми. Заслужил. — владелица кошеля, развязав его, протягивает мне серебряную драхму. Ничего себе! Щедрая тётя. Ну, да, сохранил-то ей намного больше. — Степ?
Степ я, Степ. Иди теперь по всему городу кричи. Беру трясущимися руками — насколько получилось изобразить волнение, не знаю — вежливо благодарю и смотрю на воришку, которого потащили в околоток. После побоев он не уверенно держится на ногах.
Охранник напоминает женщинам, что их ждёт куафер, и те, ещё раз сказав мне пару ласковых фраз, наконец-то уходят.
— Во ты даёшь! — восхитился приятель, когда мы ускоренно двинулись дальше. — Как ты его ловко так. Бац! И хрррр. — он схватился за горло, изображая реакцию вора. — Я даже не успел заметить удара. Научишь?
На Николаса внимания не обращаю. Осторожно смотрю по сторонам, выискивая остроносого подельника парня. Не видно. Бросил товарища на произвол судьбы. Скрылся сволочь в суматохе.
— Сам не знаю, как такое получилось. — поворачиваю голову в строну Ника, если опять попросит показать шишку, пришибу.
Пацан видимо что-то увидел в моём лице, поэтому лишь хихикнул.
На площади Трёх трупов он вырвался вперёд меня, спеша занять удобное место за пялящимися на вертеп и оживлённо комментирующих увиденное мужчинами.
Примерно в половине окон трёхэтажного здания с коньковой черепичной крышей женщины различных возрастов и комплекций, развязав верх платьев, вывалили на обозрения свои прелести.
— Смотри. — обернулся Николас. — У Хельги самые красивые сиськи.
Ещё бы им не быть тут чемпионками. Тётке Марка Сибиса, того парнишки, кто руководил напавшей на меня шайкой, не исполнилось ещё семнадцати. Груди стоят как налитые.
Ничего удивительного в том, что разница в возрасте у Хельги с Марком меньше трёх лет. При здешних порядках, когда часто начинают обзаводиться детьми в ранней юности, а заканчивают в большой зрелости, порой какой-нибудь племянник может быть старше своего родного дяди.
Девушку оценили не только мы, а и двое наёмников. Собираются ли они навестить её одновременно, не понятно, однако договорились они лишь с Хельгой и направились ко входу в вертеп вдвоём.
Тётя Марка нас узнала, всё же мы соседи по улице, и, прежде чем отправиться встречать клиентов, погрозила кулаком, на что Ник оттопырил уши и показал ей язык. Мне бы тоже, по уму, следовало изобразить нечто подобное. Не смог себя заставить изображать детский сад.
— Больше здесь смотреть не на что. — толкаю дружка между лопаток. — Пошли в кондитерскую. Всю жизнь мечтал в ней побывать.
