Подсматривают за мной гады. Реально от людей в монастыре не спрятаться, что в той деревне. Не уйти от придирчивых глаз. Мыться привык сам, не инвалид же, в конце-то концов. Хотя, чего уж тут от себя скрывать, вполне не прочь бы развлечься с этой крутобёдрой брюнеткой, умудрившейся отрастить к восемнадцати годам бюст пятого размера. Вкусовые предпочтения брата Георга мне теперь понятны. И всё-таки решать, когда и с кем мне развлекаться, буду без посторонней помощи.
— Ты иди отсюда с благословения Создателя, Ангелина. — машу рукой и сажусь на постели, свесив ноги. На ощупь нахожу стоявшие перед ковриком домашние войлочные боты. — Как только мне понадобится помощница, про тебя не забуду. А управляющему, брату Георгу, скажи, что я жду его к себе через час.
В этот момент — очередной асинхрон — куранты на церкви и главном здании пробили время, шесть утра. Семь-восемь, по нашему. Какому нашему? Надо привыкать, что моё — это моё нынешнее. Приказать что ли синхронизировать часы, чтобы били одновременно? А смысл? Скорость звука — это не скорость света, до церкви сотня ярдов, а куранты общежития, вот они, почти над моей головой. Всё равно, так и буду по утрам вставать под двенадцать ударов вместо шести.
Явно расстроившись, стараясь не подавать в этом вида, девушка-красавица развернулась и ушла. Докладывать управителю о провале его замысла. Миссия невыполнима. Ну, так оказалось.
А платье-то у рабыни — обратил внимание — закрывает ноги лишь на сантиметров двадцать ниже колен. По здешним меркам мини-юбка, такие я видел только у девиц в вертепе Марты. Ишь ты, брат мой Георг, устроил тут в святой обители гнезда разврата. Ладно, понимаю, что ради меня старался. Прощу на первый раз.
Вскакиваю и направляюсь в комнатку, которая мне и уборная, и ванная. А чего? Нормально. У нас с Дашкой в первой квартире санузел тоже был совмещённый.
Стараюсь делать всё не затягивая. Уже осознал, что мысли о медленном течении времени в средневековье — для кого как — а в отношении меня оказались совершенно неверными. Дел невпроворот и без самообучения магии. Только успевай крутиться. А ведь ещё и лейтенант ждёт на занятия перед обедом.
Ярмо он барщины старинной оброком лёгким заменил. Пушкин, солнце русской поэзии, оказался для меня актуальным. Пока не напрямую. Устраивать переворот в монастырском агросекторе, тщательно не просчитав все последствия, не собираюсь. И всё же какие-то меры необходимо начинать принимать уже в ближайшее время. Начался сбор урожая и, соответственно, отъём его части у крестьян.
Знаю, что прошедшими зимой-весной в Монастырке почти два десятка детей умерли от голода, про стариков вообще можно не вспоминать, тут редко кто из селян за пятьдесят проживает. Не хочу, чтобы у меня люди дохли как мухи. Эту проблему и хочу обсудить с управляющим. Не напрямую — что я, дурак, показывать свои странности? — но косвенные методы воздействия на подходы к поборам с крепостных, уверен, найду.
— Вы уже встали? — спросила притащившая целый поднос еды Юлька.
Места в моих апартаментах полно, поэтому утреннюю разминку делаю не выходя из них.
— Нет, сплю ещё. — отвечаю, не прекращая приседаний. — Зачем глупости спрашиваешь? Ставь на стол, что принесла, и скажи, чтобы ведро тёплой воды доставили, сама не надрывайся — что, в обители рабов что ли мало? Ты чего такая весёлая с самого утра? Сон хороший приснился?
Юлька хихикнула, поставила завтрак на столик и неожиданно зарделась. Прямо невеста на выданье.
Закончил приседания и стал делать глубокие вдохи-выдохи. Девчонка давно моим разминочным утренним делам перестала удивляться. Объяснение такому изменившемуся поведению друга детства для неё лежит на поверхности — наставники приучили.
По моему взгляду поняла, что я всё ещё жду ответа.
— Ник подрался из-за меня.
— Ничего себе. — не сдержал смешка. — Когда успел? Ну-ка давай подробности. Договаривались ведь, что у тебя не будет от меня никаких тайн.
— Так я ничего и не скрываю. — на лице девочки промелькнуло удовольствие. — Ко мне тут эта вчера Степик приставал, ну, поваренок. Я его того…
— Прогнала.
— Ага. Так он сегодня хотел меня поцеловать, а тут эта, Ник появился. Его за сухпайком для патрульного разъезда прислали. Ну он Степика и поколотил, хотя тот на три года старше и толстый как взрослый. Отъелся на кухне-то. Они все здесь увальни. Неповоротливые и тупые. Любой мальчишка с нашей улицы их бы побил один на один. Даже девчонки бы справились. Дядька старший сержант хотел Николаса отпороть, но он ведь у нас теперь гвардеец, хоть и новик ещё, зато задаваться научился.
— Гвардеец, и? — возвращаю её к сути.
— В общем, господин Ригер его на три часа под копьё поставил, а Степика он потребовал от кухарки Марии наказать палками. Сегодня в полдень у столба будут. А вот нечего к служанке самого настоятеля приставать. Да ведь?
