Своего спасителя я ожидал действительно с утра пораньше, как он накануне пообещал вернуться. И сведения о противнике мне были важны, и сегодня планирую отправить своего приятеля Ника с парой гвардейцев в Реймс к Люсильде. Хочу всё-таки попытаться через негодяйку выйти на след заказчиков моего убийства. А чтобы помочь несостоявшейся отравительнице в её новой миссии, требуется дать ей максимум информации, которой обладает Эрик. Вот сержант и поможет написать Люсильде письмо с инструкциями.
— Привет, Эрик. — здороваюсь, входя в приёмную. Меч я себе на пояс всё же прицепил. Не от недоверия к разведчику, а пусть это станет у меня привычкой — встречаться с кем-либо из вояк наедине, обязательно имея под рукой оружие. Для чего ж я учился владению клинком у милорда Ричарда Ванского и продолжаю заниматься тем же самым с наставником Максом, если в критический момент окажусь безоружным? Спасибо, уже попробовал, мне не понравилось. Ощущения не из приятных. — Пошли в кабинет.
Сержант доложил кратко и понятно. Похвально. Виргийцы отступают и возвращаться не собираются. Ожидаемо. Да, шли по шерсть, вернулись стриженными. Разбил я им, как говорится, морду в кровь и сопли. Ну, пусть утираются. А вот тот маг Олег, похоже, в самом деле выжил. Ладно, чего уж. Бог терпел и нам велел. Смирюсь, пока.
Среди побитых мною северян только и разговоров, что про измену. Разумеется, вариант с предательством во многом снимает с них вину за постигшую неудачу. То, что монахи могли сами разведать приближение врага, им тоже понятно, но первое предположение командирам виргийцев всё же милее. Уверен, его они и будут придерживаться при докладе генералу Шарскому, своему главнокомандующему.
Замечательно. Посеянное в рядах противника недоверие друг другу — приятный бонус к одержанной вчера нами победе.
— Я не смог подобраться ближе к их полковнику. — укорил себя сержант.
— И не нужно. — перестаю барабанить пальцами по столу. — Риск, конечно, благородное дело, но осторожность всё же предпочтительней. Так, с этим вопросом мы закончили, теперь займёмся другим. — придвигаю к себе чистый лист бумаги, беру перо и окунаю его в чернила. — Мне нужны подробности, всё, что сможешь вспомнить о посреднике, через которого тебе передали на меня заказ. Ты ведь с ним вместе воевал, а значит знаешь все его привычки, черты характера, что любит, чего не любит и так далее.
— Вы хотите…
— Тебя это удивляет? — поднимаю брови домиком. — Нет, не хочу, а просто жажду узнать имена своих друзей, которые в целых шесть тысяч драхм мою жизнь оценили.
Эрик вдруг ухмыльнулся.
— Они тогда явно не догадывались, кто вы на самом деле. Иначе назначили бы в десять раз больше. И их выбор бы пал не на меня. Есть организации серьёзней.
— Ого. А вот об этом нам тоже надо будет поговорить. Но это потом, а пока разберёмся с твоим дружком Диком.
Окрестности замка Тюррей, штаб виргийской армии, утро четвёртого дня после неудачного штурма Готлинской обители, генерал граф Карл Шарский.
Накануне пришлось отступить ещё севернее. Лейнский продолжал давить, и приходилось не просто маневрировать, а и медленно пятиться назад, давая арьергардные сражения, иногда совершая фланговые атаки, захватывая и разграбляя слабо укреплённые поселения, оставляя не тронутыми те, которые быстро взять не получалось.
Вчера ставка виргийского главнокомандующего переместилась к осаждённому баронскому замку, посад возле которого сожгли сами кранцевцы, а близлежавшие деревни — его солдаты, и граф Карл распорядился развернуть свой большой штабной шатёр, раз приличного дома в округе не найти. Оторвались от противника на более чем два десятка миль, так что, простоять на этом месте ещё придётся, нет нужды ночевать в палатке.
Генерал выставил из совещательной комнаты адъютанта и обоих ординарцев и долго, молча, откинувшись на спинку походного кресла, смотрел на осунувшиеся лица своих старых боевых товарищей, явившихся к нему с докладом.
Об очередном разгроме его полков, который им устроил неллерский выродок, граф узнал ещё позавчера от доставившего эту дурную весть гонца, а теперь предстояло узнать подробности случившегося из уст командовавшего тем неудачным походом полковника Арсения Гоффа и принявшего в нём участие главного мага армии полковника Олега Шорена.
— Садитесь. — наконец после затянувшейся паузы показал граф рукой на ряд стульев напротив себя по другую сторону овального стола. — Лиза, подай вина. — приказал юной рабыне, часто согревавшей в этом походе его старые кости. — Полки ваши далеко, вернее, то, что от них осталось?
— Нет. — хмуро мотнул головой Арсений. — Через три часа будут здесь, может, и раньше. Когда мы с Олегом поспешили сюда, личный состав уже готовился к завтраку.
Вернувшаяся служанка споро расставила кубки полковникам — перед графом такой же серебряный давно стоял — наполнила все три вином из кувшина и поспешила удалиться, неожиданно взвизгнув на выходе, едва не наступив на мышь.
