— Вернулся, герой? — спрашиваю и поглаживаю запрыгнувшего мне на колени Мурзика, подросшего котёнка.
Его подружка сейчас спит, свернувшись калачиком на моём диване, устала от ночной охоты. Молодцы они, мои пушистики, настоящие хищники. Мышей уже пару недель не слышу, и без всякой алхимической отравы с этими мелкими грызунами справился. Здорово я придумал с приобретением котят, и польза в хозяйстве, и отрада для души, реально приятно, когда под рукой мурчит котёнок. Правда, иногда оба показывают мне свой характер, ну, да это ерунда. Неделю назад Мурзик посчитал себя достаточно подросшим и сильным, отправившись в подвал на охоту за крысами. Вернулся израненным, побеждённым, в весьма жалком виде. Хорошо, что лечебная магия действует на животных не хуже, чем на людей, исцелил я котика, но урок он извлёк. Ничего, ещё пару-тройку месяцев, и берегитесь крысы, ваше время пришло, время умирать. Здешние паргейские коты намного сильней земных, будто рыси одомашнены. Зато умом ничуть не уступают, вон, как смотрит сейчас на меня, явно мысли считывает. Ну, чего ты зажмурился, раскусил я тебя?
— Ваше преподобие, — на пороге показался мой секретарь. — лейтенант Ромм прибыл. Запускать?
— Сергий, если в твоей голове ничего не запоминается, то делай, как это делаю я, записывай. — откидываюсь в кресле. — Говорил же, Эрика впускать без доклада. Пусть заходит.
Зря, наверное, я так со своим ближайшим помощником, он у меня реально словно дополнительная рука. С трудом представляю, что бы без него делал. Понятно, как-то бы прожил, но с Сергием намного проще. Поэтому заранее уже думаю, как освободить его от церковных обетов и взять к себе на службу, если или когда придёт время мне навсегда снять с себя сутану.
Стены кабинета, как собственно и всех моих покоев, теперь украшены новыми, привезёнными из столицы гобеленами. Часть из них Эльза купила, но большинство — подарки, от тётушки Ники, от дяди Курта Неллерского, от прецептора, от кардинала и даже есть от королевы-матери, отдарились. Это в моём прежнем мире считалось, что лучший подарок — это книга, хотя на двадцать третье февраля, к примеру, пустели полки с носками и гелем для бритья, а к восьмому марта — парфюмерные, а здесь аристократы сплошь и рядом предпочитают получать и от души отдавать драгоценные безделушки или вот такие картины на тканях со сценами охоты или сельской пасторалью, где крестьяне только и выглядят счастливыми. В реальности же жизнь у них скотская, без всякого преувеличения. Мало того, что господа обдирают семь шкур, так ещё и разбойники спокойно трудиться не дают.
Вот и Гутово, одну из двух принадлежащих моей обители деревень, восемь дней назад пограбили. Забрали много продовольствия, всё, что нашли, снасильничали девиц, повесили старосту и убили его младшего сына. Отправленная на следующий день вслед погоня по горячим следам шайку не настигла, та ушла через болота и скрылась в лесах за землями баронства Корманс. Как нам назло, а сволочам по заказу, ночью прошли ливни, окончательно затруднив поиски следов, даже наши охотничьи собаки ничем не помогли.
Там, где подвёл собачий нюх, выручила моя поисковая магия. К сожалению, лиц никого из разбойников я естественно не знал, поэтому магическое око отработало лишь в обзорном режиме. В нужном направлении обнаружил сразу четыре подозрительные стоянки, к самой большой из которых был отправлен лейтенант Эрик со своими парнями, и вот он вернулся. Послушаю, что доложит.
— Милорд.
— Наконец-то! — не гнушаюсь подняться навстречу одному из своих самых полезных соратников, пусть он не одарён магически, зато предан, умён и обладает специальными навыками, как ветерана армейской разведки, служившего под командованием легендарного капитана Ронова, так и наёмного убийцы, кем являлся несколько лет. — Я уже начал беспокоиться. — подхожу и позволяю себе приобнять офицера.
От Эриха пахнет потом, его и конским, костром и дорожной пылью.
— Не стоило, ваше преподобие, — отвечает он. — Вы же знаете, что банда расположилась не близко. Пока добрались, пока подобрались, пока присматривались. Пленного не стал брать, не хотел насторожить скотов.
— И правильно. — одобряю. — Садись, рассказывай.
