— Да, я поняла, милорд. — равнодушно ответила она. — Но ваши новшества ведь не отменяют всего того, что придумали наши мудрые предки.
— Как раз отменяет. Не всё, но очень многое. Впрочем, я согласен взять тебя на службу, если ты готова выполнять полностью все требования брата Симона, какими бы странными и неправильными они не казались. Какую плату за свою работу желаешь получать?
Вот тут она смутилась. Я бы тоже на её месте стушевался. Запросишь мало — будет обидно, а много — вдруг откажут в месте? Я пока тоже смутно представляю, какая зарплата для неё считалась бы достойной. Дара у неё нет, но она с дипломом и дворянка. Другие помощники моего главного лекаря-целителя — простолюдины без образования, а то и вовсе рабы.
— Десять. — наконец решилась она, чуть выпрямившись и превратившись из знака вопроса в скобку. — Десять драхм в месяц.
— Жильё и питание мы ведь тоже предоставляем. — напоминаю.
— Тогда… тогда восемь. И два дополнительных выходных в месяц, чтобы можно было ездить в Готлин.
Угу. Надеешься там жениха себе подыскать? Зря. Видал я дворян, которые там ошиваются. Или не наследные баронеты, или милорды под стать тебе, такие же голодранцы. Только ты-то, Сильвия, девица умная, образованная, не чурающаяся работы, а те бездельники. Впрочем, наверное я не совсем прав. Среди офицеров графа вполне можно найти себе партию.
— Брат Симон? — спрашиваю мнение целителя, по его лицу вижу ответ и соглашаюсь. — Хорошо. Восемь, проживание, питание и два дополнительных выходных в месяц помимо шестого дня недели.
— Если позволите, пятого, ваше преподобие. — говорит Симон. — Шестого — мой выходной.
— Это вы тут сами решайте. — отмахиваюсь и выхожу на улицу, где рядом с сопровождающими вижу Эрика и лейтенанта сыска. — Что-то случилось?
Собирался зайти в ткацкую мастерскую, посмотреть, как там на двух станках экспериментируют с моей идеей разделить верхнюю с нижней перекладиной и сделать возможность регулировки расстояния между ними. Жаль тут интернета нет. Магия конечно великая сила, но и технический прогресс может быть полезен, а моих куцых знаний родного мира явно не хватает. Вроде и на память никогда не жаловался, но многое вспоминается с большим трудом. Эксперимент — наше всё. С первого раза что-то не получится, сделаю со второго или сотого.
Ещё на мне сегодня вечерняя проповедь. Паломников у нас в эти дни очень много. В церкви не вместится даже треть, но остальные с радостью готовы прислушиваться к словам слуг Создателя и на улице через распахнутые для этой цели двери.
Конечно, преднастоятель брат Михаил по прежнему любит красоваться на кафедре и с огромным удовольствием бы вообще с неё не сходил, однако, мне не стоит совсем игнорировать свои обязанности аббата. Только, чувствую, сегодня меня ждёт нечто более интересное, не зря ведь мои лейтенанты так хмуро выглядят.
— Без вашего дозволения мы не стали арестовывать этого мерзавца. — говорил лейтенант сыска, когда мы впятером шли от лечебницы к воротам обители, миновав небольшой птичий базар. — Всё же это подданный императора.
— Угу. — киваю, оценив как весьма бойкую ведущуюся у стен торговлю. — Как говоришь, его зовут? Публий…
— Публий Вар, милорд. Он прибыл сюда из Рансбура. Насторожил уже сам факт, что имперского купца занесло в нашу глушь…
— Обижаешь, Николас. — усмехаюсь, повернув голову к лейтенанту. — Какая же у нас глушь? Посмотри, сколько тут паломников, просто путешественников, торговцев, наших работников. Даже в предместьях Готлина суета поменьше, чем у нас. Ладно, я согласен. Нечего подданному Флавия Неустрашимого делать так далеко на севере с таким скромным объёмом и ассортиментом товаров.
Чёрт, чуть в кучу лошадиного навоза не наступил. Откуда только грязь берётся, вроде и дождей не было, и уборщики у меня с самого утра наводят порядок? Может есть какое-то плетение, её создающее? Откуда-то ведь и лужи берутся. Выпирают снизу? В принципе, возможно. Западная часть озерца от источника когда-то была болотом, пока Создатель лично тут всё не благоустроил. Получается, не доработал покровитель этого мира, схалтурил. Так, Степан Николаевич, дорогой ты мой, договорились же не богохульствовать даже в помыслах. Отставить всякую чушь нести!
По идее, в предместьях мне тоже все площади и улицы надо бы вымостить булыжником, а не только центральную. Угу, обязательно сделаю, когда руки дойдут.
Взглядами и поклонами люди просят моего благословения, а я не только не в сутане, но и знак жезла Создателя поверх кафтана забыл повесить. Не специально, просто забыл. Поэтому ограничиваюсь лишь доброй отеческой улыбкой и чуть заметными кивками.
Тут Эрик влезает в наш разговор:
— Этим вечером могу похитить Публия из гостиницы. — предлагает. — Никто не заметит, ну, кроме трактирщика, а он давно на лейтенанта работает, — бросает взгляд на сыскаря. — Он будет молчать. Так что, дозволяете?
— Нет. — совсем неожиданно для соратников отказываю в предложении, казавшимся им лишь пустой формальностью.
