За жилыми домами, дальше в глубине территории, находились здания поменьше, предназначенные для технического обслуживания и обеспечения жизнеспособности приюта, производственная зона или задний двор. Столовые, теплицы, загоны для скота, чтоб экономить финансы большая часть продуктов и даже одежда производилась прямо на территории, руками вынужденных постояльцев. Служа ещё одним источником прибыли. Я находился здесь один в море воспоминаний, нахлынуло, как без радужно проходило моё детство, а точнее его детство. Детство настоящего Рэя. Но наши воспоминания переплетались формируя новую личность, хоть Аструм Вега и оставалась доминирующей, частицы настоящего хозяина просачивались в меня, растворяясь давали плоды. Особенно сейчас, когда нахлынуло.
На пороге агросектора показался охранник вместе с управляющей.
— Кхм. Господин, вам нельзя здесь находиться без сопровождения! — неуверенно проговорил он.
Да. Охрана. Этих я тоже помнил, и этого в частности. Суховатый мужичок с лысеющей головой, склонный к пьянкам и вымещению своей злобы на обитателях одиночек и карцера. Мне от него доставалось ни раз. Про него ходило много мерзких слухов среди обитателей приюта, но на себе я испытывал лишь побои. От этого становилось не легче. За его спиной стояла грузная управляющая этим блоком агрокомплекса баба, несколько подбородков на лице, обвисшие складки на руках. Желтоватые зубы, с постоянным кислым запахом из рта, прекрасно помнил, как она орала и поколачивала нас палкой за малейшие косяки на производстве, а мы ведь тогда были ещё совсем маленькими, лет по десять не больше, с одиннадцати или двенадцати я уже ушёл на улицы.
Измененная рука вышла с другой стороны спины охранника, больше он ничего не мог сказать, кровь текла из рта, лишь хрипящий стон, я небрежно стряхнул его, как грязь.
— Ааа! — истошно завизжала жируха и бросилась внутрь, но у неё возникли проблемы с входной дверью, когда наконец дверь открылась, я ухватил её за руку. Вкачивая энергию в мышцы решил проверить, насколько сильным стал, рывком сбросил со ступенек, её поволокло по земле. Она поднялась, на лице виднелись кровавые следы. Жалобно кричала и звала на помощь! Никто ей не помог. Оставив пару лежать на улице, заглянул внутрь. Проходя по тепличным секциям выгонял сотрудников и трудящихся детишек.
— Так, сегодня у вас, дети, будет перерыв, а всех сотрудников прошу перемещаться в актовый зал главного корпуса, надеюсь, охранник с вашей главной на входе доходчиво объяснят, что вас ждёт в противном случае.
Я прошёлся ещё по нескольким рабочим зонам, наконец добравшись до своей основно цели. Небольшое здание, когда-то давно выполнявшее функцию склада, находилось на самых задворках территории приюта. Мы называли его склад боли и крови. Про смерть тоже говорили, но редко, боялись, как говорят простолюдины "накаркать". На входе, как всегда, стоял охранник, кто-то из новеньких, этого я ещё ни разу не видел.
— Господин, эта зона…
Я поднял палец и поднёс к губам на маске, качая головой, он понимающе замолк.
— Твоё дежурство закончено, отправляйся в главный корпус, актовый зал, вас там собирают.
— А что произошло? — попытался уточнить, но я опять покачал головой и он понимающе кивнул. Уже без лишних вопрос ретировался с глаз. Умный малый, надеюсь ещё не пропитался местной злобой.
Я дернул за дверь и понял, закрыто. Весь персонал носил с собой бейджики с вшитыми чип-ключами, вход в некоторые помещения был ограничен и попасть туда можно было, только воспользовавшись пропуском с необходимым уровнем доступа. У меня же имелся универсальный, дверь вмяло во внутрь, влетев она повалила стоявших внутри охранников.
Множество решётчатых камер расположенных рядом, помещение изнутри хорошо звукоизолировано, так что ни один крик не мог вырваться наружу. Как всегда здесь аншлаг. Самые бедные жители приюта, в камерах сидело по несколько человек, вместо туалета дырка в углу, место для сна прямо на холодном полу, имелись тонкие грязные подстилки, но это было редкостью. Это не карцер, а настоящая пыточная, тут могли истязать часами, пока юная психика не сломится, пока провинившийся не станет на путь истинный. Эта часть носила название лайт-зоны, а там, за тяжёлой дверью, находилась территория обреченных.
Два охранника внутри, помогавшие выносить тело из камеры, сразу же упали. Я подобрал связку ключей и проходя по рядам клеток, где как животные сидели ещё совсем юные люди, искал кого-то с горящими глазами. Молодой белобрысый парень, из младшей группы, лет четырнадцать на вид, сидел на полу прислонившись к решетке, его тело покрывали множественные шрамы, которые зарубцевались. Но голубые глаза сияли. Возможно, он подойдет?
— Как тебя зовут? — наклонился опускаясь до его уровня. Тело пацана подрагивало.
— Господин, я не знаю кто вы, вам наверное неизвестно, что у нас нет имён, только номера. Мой номер Ц 88 666. Наши истязатели, кхх, — прокашлялся он и поправил. — Персонал зовёт меня две восьмерки или три шестерки.
— Я прекрасно это знаю. Но мне нужно твоё имя. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.
