Гигант хмыкнул и с медвежьей грацией скопировал позу. У Орландо скулы свело от всей неправильности: ноги прямые, как и руки, даже клинок повёрнут неверно. Встань он так, потом бы две недели не смог сесть, из-за исхлёстанного зада.
Толпа притихла, подалась на ограждение, алча каждую секунду зрелища. Знать на помосте поглядывает с ленцой, драки мужичья не блещут мастерством и недостойны внимания. Только двое смотрят неотрывно. Грузный мужчина в летах, с проседью в кустистой бороде и одетый в пышные одежды. Второй, юноша в чёрном камзоле с серебряными пуговицами и узором. Каштановые волосы собраны в хвост, спускающийся до лопаток.
— Девять. Десять!
Гигант взревел и рубанул наискось, скорее пугая. Орландо отклонился, пропуская клинок, и качнулся вперёд, ударяя эфесом, как кастетом, в живот. Противник отшатнулся, согнувшись пополам и прижимая ладонь к солнечному сплетению. Глаза полезли из орбит, а из распахнутого рта плеснула мутная слюна. Он начал выпрямляться, но Орландо добавил навершием по черепу. Здоровяк куклой рухнул в песок, растянулся непонимающе глядя в пространство.
Толпа притихла, кто-то неуверенно крикнул, захлопал в ладоши. Остальные подхватили, и выбежавшие на арену слуги потянули поверженного к выходу под овации.
Ведущий неуверенно приблизился к Орландо, смеясь хлопнул по плечу и провозгласил:
— Победитель, номер тридцать восемь! Очень быстрый и неожиданный бой! Признаюсь, я ставил на молотобойца! Но теперь, ха-ха, у меня новый фаворит! — Опустив рупор, добавил, кивая на выход. — Можешь идти отдыхать, хотя ты и не запыхался. На кухне участников кормят бесплатно, вино, конечно, так себе, но на халяву самое то!
На выходе с арены Орландо хлопали по плечам и спине, показывали большие пальцы. Фальшиво улыбаясь, он протиснулся к шатрам, откуда тянет горячей кашей с овощами. Прямо перед ним появился мужчина в сером, глянул в глаза и сказал:
— Барон Борсл желает вас видеть. Пройдёмте.
Орландо походя оттолкнул плечом и направился к кухне. Слуга под смех зевак нелепо взмахнул руками и плюхнулся на зад. Глаза округлились, а на лице отразилось вселенское недоумение.
— Да как ты смеешь?! Я слуга барона! Да тебя вздёрнут на ближайшем дереве! Грязный выродок!
Орландо остановился у входа в шатёр, вздохнул и вошёл внутрь. Лицо слуги налилось дурной кровью, губы затряслись, выплёвывая бессвязные ругательства.
Свет заливает залу через витражные окна со сценами из святого писания. Играет цветными бликами на мраморном полу, в незапамятные времена бывшем частью дворца римского императора. Понтифик идёт вдоль ряда девушек и мальчишек, смиренно опустивших головы. Эхо многоголосой молитвы мечется под сводчатым куполом и среди колонн, теряется у алтаря в конце залы.
Свет освещает лицо Папы Римского, делая похожим на лики святых и стирая печать двухсот лет жизни. Оно выглядит юным, как у подростка, только глаза выдают истинный возраст. Тёмные, с красными прожилками и бардовыми пятнами на радужке. В них затаилась пропасть веков, память человека, заставшего становление новых королевств на костях Римского Мира.
За Папой движется тень, огромная и вытянутая, с пугающе резкими очертаниями и будто живущая своей жизнью. В ней движется Гаспар в красном камзоле и с белым плащом на плечах. Руки заложил за спину и с любопытством мясника оглядывает молящихся. Эфес шпаги отделан серебром и украшен красным бриллиантом в навершии.
Понтифик остановился и распростёр руки, будто пытаясь обнять собравшихся. Голос его перекрыл молитвы и заполнил залу от края до края:
— Дети мои! Господь радуется, видя ваш пыл и жертвенность! Однако, он и печалится, зная цену, которую вы готовы уплатить за дело Его. Но печаль его светла, ведь не зря все мы агнцы Божьи! Служение есть жизнь для нас, а жертва во славу Его, есть лучшая из наград! Да воссядете вы в раю, по правую руку от Иисуса, а снизойдёт благодать на вас и всех людей Господних! Аминь!
— Аминь!
Хор множества голос отразился от купола и зазвенел в зале, будто ангельское многоголосье. Наступила тишина. Тягучая, полная страха и торжественного трепета. Понтифик полуобернулся и кивнул Гаспару. Глава церковной гвардии, крестоносец Ватикана, хищно улыбнулся. Зашёл за спину первому послушнику, положил ладонь на макушку и, глядя на Папу, провёл кинжалом по шее. Повторил со вторым, третьим и так до последнего. Монотонно, без лишних движений, как мясник на скотобойне.
Красное море растекается по белому мрамору, проявляя гравировку, изображающую распятого Христа и Лонгина. Проливающего Божественную Кровь ударом копья.
— Deus lo vult. — Торжественно произнёс понтифик, опускаясь на колени у края жуткого озера.
