От упоминания своего имени девушка вздрогнула, будто бы сжалась и уставилась в пол, чтобы не видеть, как наши взгляды обращены на неё. Как в наших глазах читается просьба рассказать о том, что произошло уже почти четыре года назад. О том странном человеке, который похитил её, но не сделал ничего дурного. Как вечером он рассказывал ей о своей жизни. Вспомнила его умные, печальные глаза, светлые волосы, лицо, по которому нельзя было точно определить возраст. Снова у неё перед глазами встал тот дом посреди леса, в котором они жили. Вспомнила звук его шагов, когда он каждое утро уходил на охоту. Она это вспомнила, но почему–то не имела ни малейшего желания рассказывать это ни мне, ни даже своему брату, а тем более и двоим сразу, будто бы думая, что это тот самый «секрет, который касается не только её». Но всё–таки она была умной девушкой и ясно осознавала то, что теперь эта история касается ещё и меня, потому что именно я стал тем, к кому то ли по случайности, то ли по воле Судьбы или богов попала эта вещь, ранее принадлежавшая страннику с равнин Даруана. И, может, она даже видела его во мне, хоть я и не знаю, сильно ли мы были похожи внешне. Лина понимала, что не может не рассказать. Пора было уже посвятить нового человека в суть этой истории, чтобы он не наделал ошибок и знал о том, в чём состоит сила этого обруча. Пусть она и знала не так много, как хотелось бы мне и Рилиану, но она могла хоть немного пролить свет на эту странную и запутанную историю, в которую, как в клубок, с которым часто играют котята, вплелись множество судеб, но главная, светящаяся и выделяющаяся нить была всего одна. Ранее это была судьба человека, за которым пошли свободолюбивые люди из лесов Хароса, теперь же эту линию кто–то обрезал и прилепил новую. Мою.
— Лина, ты же понимаешь, что нам нужно это узнать, — мягко начал Рилиан, но тут же прервался, когда его сестра подняла голову, и он посмотрел ей в глаза. Уразумел, что девушка расскажет всё сама.
— Он почти ничего не рассказал мне о нём. Он мало говорил со мной, но я точно знаю, что с ним происходило так же, как сейчас с твоим другом, Рилиан. Этот артефакт будет возвращаться до тех пор, пока сам не решит, что пора искать себе нового хозяина или пока не почувствует близкую смерть старого владельца. Он и к нему возвращался множество раз, несмотря на все попытки избавиться от артефакта, часто при этом оставляя за собой трупы и кровь, — Лина сжала свои изящные ручки в кулачки, сглотнула, будто бы ей приходилось силой выталкивать слова из горла, она чувствовала невероятно тонко для человека, ей было жалко тех людей, что погибли из–за обруча на моей голове, хоть она и не знала ни одного из них, — он рассказал мне, что нашёл его где–то в пещерах Срединных Гор. Говорил о плохом предчувствии, которого он не послушался, за что и поплатился. Думал, что это просто красивая вещица, но вскоре понял, что это не так.
— Как забавно, какая ирония и цикличность! — я горько усмехнулся. — Я думал точно так же, хотя во мне и жило то самое предчувствие беды. Но не только оно предостерегало меня. Мой друг эльф мне тоже говорил, чтобы я не надевал его, а он маг, но я всё равно не послушался. Вот и мне теперь придётся так же, противные ошибки прошлого снова возвращаются, наверное, мы никогда не научимся учиться на них, — я поморщился, будто бы только что мне дали самый кислый лимон из тех, что я когда–либо пробовал, хоть никогда и не брал в рот эти жёлтые фрукты с юга, — но прости, что я тебя прервал, Лина. Пожалуйста, продолжай, нам нужно знать ещё больше.
— Нет, ничего страшного. К тому же, я почти закончила. Ничего больше я не знаю, но всё же он поведал мне одно из его свойств. Оно заключается в том, что человек, которого обруч выбрал хозяином, живёт очень долго. Даже дольше человеческих магов и гномов. В этом и состоит его главное проклятие, в купе с тем, что предмет постоянно возвращается к владельцу. Думаю, тот человек был очень и очень старым, это было видно по его глазам, но не мог умереть, даже когда ему не удалось освободить свою страну, когда все его друзья и близкие погибли. Когда он остался один во всём мире, не принадлежащий ни одному народу, не живущий ни в одном из домов, не исповедующий ни одну из религий. Вечно живущий скиталец, которому опостылела жизнь. Мне жаль, — немного погодя, добавила она и взглянула на меня.
