Видимо, у него времени было в обрез, а этот парень мешал выполнить ему поручение, отданное капитаном — человеком преклонных лет, но всё ещё крепким, как скалы, среди которых он провёл почти всю свою жизнь, ещё обыкновенным новобранцем будучи отправленным сюда в те времена, когда люди, прибывавшие на самый опасный пункт южной границы, не проходили такого тщательного отбора, как сейчас. Капитан обладал железным характером и был типичным представителем солдата старой закалки, гонявшим своих подчинённых с рассвета до заката, не жалея никого, поскольку не видел в таких поблажках ничего, кроме вреда для солдат, считая, что это отучает их работать с полной отдачей. Помимо этого, он в своём распоряжении имел шикарную коллекцию татуировок, сделанных ему несколько раз здесь проходившими Вольными в знак уважения к его лидерским качествам, воинскому искусству, доблести и поистине львиной отваге. Принимая во внимание и без того устрашающий своей каменной непоколебимостью образ капитана, с татуировками он готов был вселять страх в сердца даже самых отважных врагов. Вот только не повезло ему в том плане, что на минотавров это не производило практически никакого эффекта, поскольку эти монстры могли из–за внешности испугаться разве что мифического народа людей–ящеров, обитавших на их землях, когда их ещё покрывали леса и сеть мелких речушек, из–за испарений которых почти всегда шёл проливной дождь. Да и в его отсутствии высушить что–либо было просто невозможно, «благодаря» слишком высокой влажности. Однако сомневаться в том, что даже минотавры уже узнают «Скального Льва» — такую кличку своему командиру дали те, кто служит со старым капитаном уже не один год — не приходилось, поскольку какой–никакой, а язык у этого племени нелюдей всё же существовал, и каждый раз, когда они видели, что Лев собирается вступить в бой, минотавры в едином порыве вскидывали своё оружие вверх и протяжно воинственно торжествующе ревели какое–то слово на своём наречии. Капитан отвечал им тем, что также поднимал оружие, но молча, как память о погибших в частых стычках с этим народом боевых товарищах. Это было уже чем–то вроде постоянного ритуала. Так же каждому, кто состоял под командованием Скального Льва, было известно, что он недолюбливает нового мага, которого направил сюда сам король. Видимо, он каким–то шестым чувством, отточенным за годы службы вдали от цивилизации, догадывался о тёмном прошлом этого человека, даже в самые жаркие дни носящего плотно запахнутую красную мантию с высоким воротником, тяжёлые сапоги и перчатки. Капитан обращался к нему за помощью только в самых критических и безвыходных ситуациях. Тем более странно, что в такое позднее время он послал к нему не какого–нибудь «салагу», как он называл новичков, забывая о том, какой отбор им устраивают прежде, чем они сюда попадут, а десятника, одного из своих самых надёжных товарищей. Но ни Фельт, ни уже стоявший за его спиной Адриан знать этого не могли, а поэтому им были вовсе непонятны раздражение и злость солдата. Хотя, надо сказать, что принц сразу же списал это на ту же причину, которая и его привела в похожее состояние — погоду, которая вкупе с общей неприглядностью, строгостью и серостью здешних мест составляла поистине удручающий коктейль.
— Что–то случилось? — несмотря на сказанное выше, принцу всё же удалось снова стать спокойным, что, разумеется, отразилось и на его голосе с манере речи.
— Случилось? Пожалуй, да, хоть для меня это уже и в порядке вещей. На нас напали и если вы не хотите получить ещё парочку шрамов, сир, то советую вам не высовываться отсюда.
— Тогда к чему такая спешка? — Адриан всё же нахмурился, ему не понравился этот насмешливо–покровительски–недооценивающе–высокомерный тон солдата.
— Отставить разговоры, — грубо ответил десятник, явно не собиравшийся точить лясы со всякими там подозрительными типами, вместе с которыми сюда пришёл и этот дурацкий дождь. Всё–таки он был простым человеком и как все простые люди верил в приметы и «знаки свыше».
Принц замолчал. Он не собирался обиженно поджимать губы, как это делал в таких случаях Фельт, но думал он также и о том, что бы развернуться и демонстративно уйти. Не собирался этого делать он хотя бы по тому, что это лишило бы его возможности услышать разговор, который по определению должен был начаться между десятником и буквально скатившимся вниз по ступенькам магом в красном, который решил, что раз гора не идёт к нему, то он сам к ней придёт, чтобы услышать то, что нашепчут ему сосны на каменных склонах скалистого великана.
