И вот, наконец, настал этот треклятый момент, когда часы начинают тикать, отсчитывая для некоторых последние секунды и вселяя тем самым самый сильный страх в их сердца. С обеих сторон друг на друга надвигались две волны, который наверняка снесли бы нас, если бы в последний момент Нартаниэль не оградил нас всех моментально возникшим куполообразным щитом, нависшим над лагерем, подобно какой0–нибудь крышке над кастрюлей, где сейчас в собственном соку варились множество людей. Когда на это прозрачную, но непробиваемую стенку накатила волна тяжёлой кавалерии, то на нас обрушился самый страшный звук из тех, что мне когда–либо доводилось слышать. В нём смешались все те жуткие звуки, которые обычно ассоциируются у бравых вояк, прошедших множество боёв, с тем, как пехота принимает на копья всадников в латах: скрежет железа, ржание коней, крики падающих со своих верных скакунов рыцарей, которых тут же, как огромными жерновами, перемалывали копыта тех же самых взбесившихся от боли в переломанных костях животных. Люди умирали, кричали и сейчас всем свои существом источали тошнотворный запах смерти, который, казалось, пробирается даже через этот щит, защищающий нас от того ужаса, по сравнению с которым Бездна казалась не таким уж и плохим вариантом. Портал тоже открылся и люди начали постепенно двигаться, старясь как можно быстрее убраться от этого жуткого побоища, где не на жизнь, а на смерть рубились две самые сильные армии которые когда–либо прежде видел этот мир, ведь даже армаде Хартона Тирана было ни за что не сравниться с тем масштабом, который приобретало это сражение. В ход пошло масло, которое поджигали стрелами, обмотанными смоченными в смоле тряпками, горело и дымилось всё вокруг. Казалось, даже латы рыцарей теперь исходили чёрным дымом, заставляя заживо плавиться того, кто был в них, как в тюрьме, заключён. Кровь и смерть была везде вокруг нас, ибо бой кипел уже со всех сторон щита, а сила моего друга всё истощалась, поскольку некоторые спятившие воины пытались прорваться сюда, видя, что здесь ещё почему–то не умирают те, кто не носит цвета и страны. Я видел, каких титанических трудов ему стоит стоять здесь и продолжать держать это проклятое заклинание, ведь большую часть энергии всё же забирал себе портал, спасавший жизни, уводя их, как ни странно, в самое жуткое измерение для людей. Адриан уже тоже исчез в этом чёрном проеме вместе с Рилианом, чтобы успокаивать людей, который внезапно оказались в абсолютно непроглядной темноте и чувствуют на себе дыхание этих чудовищ, как было тогда со мной и эльфом по пути в Султанат. К тому же без него эти твари тут же бы сожрали их, а потому он и должен были идти первым, а как только он исчез, то во мне почему–то зародилось странное чувство, будто бы я в последний раз вижу эти голубые глаза и лицо, пусть и изуродованное шрамами, но всё же хранившее на себе ещё следы той гордости и красоты, которая раньше была отличительной чертой этого человека, которого по праву можно было считать одним из самых великих людей не только в истории Ланда, но и всего мира, ведь именно на своём примере он показал, что верхушке совершенно незачем убивать друг друга, что нужно жить в мире, что не все ещё аристократы и магнаты являются продажными ублюдками, он показал, что в преемственности на самом деле нет ничего плохого, она лишь взаимно обогащает культуры, делая их более приспособленными к суровому миру, ведь именно он показал большому миру на примере гражданской войны, уничтожившей Ланд, что объединение и судьба всего государства чаще всего являются куда важнее личных интересов и амбиций, ведь в стране живёт множество таких же людей, которые ничем не хуже, а то и лучше тебя. Даже если это предчувствие окажется правдой, то я на самом деле буду горд, что знал этого человека и даже помогал ему в этой непростой миссии.
