— Ты не спишь? — Лиард повернулся к Адриану, который положил голову себе на грудь, будто задремал в седле, принц тут же выпрямился, показывая, что сон ещё не пришёл к нему знакомыми ночными тропками. — Я должен у тебя спросить, прости за бестактность, но любопытство просто съедает меня. Ещё никогда мне не доводилось видеть на теле человека столько шрамов. Даже самые бывалые воины из тех, что я знаю, не могут похвастаться такой обширной коллекцией. Как ты их получил и как после такого количества ран тебе удалось выжить? — рыцарь поднял взгляд к лицу Адриана, которое ещё до сих пор пряталось в темноте капюшона.
— Это долгая история, — нехотя ответил принц.
— Слава богам, времени у нас пока предостаточно. Прости, если это неприятная тема, но, пойми, мне нужно знать, получил ты эти шрамы из–за неумения или наоборот, из–за того, что слишком яро рвался в бой и взял больше, чем смог понести, это определит роль, которую тебе придётся отыграть в нашем деле, — тон рыцаря и его лицо снова стали серьёзными.
— Я не могу тебе сказать. Не потому что не хочу или по тому, что это нечто личное, нет, просто, по большому счёту я сам не знаю, откуда они появились, — бастард тяжело вздохнул и слегка отвернул голову в сторону от черноволосого рыцаря.
— Что? Такого ведь не бывает. Или это проклятье?
— Что–то вроде такого, — пожав плечами, кивнул Адриан.
— Хм, что же, тогда ясно. Тогда придётся оценить по–другому твой опыт. Хотя, бой со мной, безусловно, был весьма показательным, но всё же не совсем достаточным.
— Ты слышал о бунте в Султанате два года назад?
— Слышал, говорят, тот бой был очень суровым, до сих пор в голове не укладывается, как им удалось пройти весь город, а потом ещё и оборонять дворец, храбрость и умение каждого воина достойны моего восхищения.
— Я был там, — к счастью, никто не знал, что в том бою принимал участие принц Ланда и Адриан мог оставаться спокойным, рыцарь не догадается, кто он на самом деле.
— Что? Не может быть! — Лиард сразу же встрепенулся и удивлённо посмотрел на принца, который пустым взглядом осматривал дорогу и горизонт, заслонённый лесом. — Никогда бы не подумал, что мне доведётся общаться с самим участником тех знаменательных событий. Неудивительно, что ты не горишь желанием рассказывать о себе. Говорят, что это на всех них отразилось не самым благоприятным образом, всё–таки их почти довели до полного отчаяния, столько друзей пало под мечами барнухадцев. Ужасный день, который никогда не должен был наступить, но наступил и породил много непревзойдённых воинов, но столько же и забрал. Снова прости меня за то, что я затронул эту неприятную для тебя тему.
— Ничего, — голос принца как всегда оставался спокойным, хоть в голове он снова прокручивал те печальные события.
Они снова замолчали. Зеленели поля, расстилающиеся на много миль во все стороны. Лишь на востоке едва была различима тёмно–зелёная зубчатая стена леса. Кажется, в столь ранний час даже мыши–полёвки ещё не пробудились, даже соколы всё ещё спали, время охоты ещё не началось. Адриан всегда не любил, когда его путь пролегал через степи или подобные поля. Это необъятное пространство, можно сказать, пугало его своим невозмутимым спокойствием и постоянством. Поистине неживой монолитностью. В такие моменты он чувствовал себя неимоверно слабым и беспомощным, маленьким и жалким. Поэтому он чаще предпочитал длинный и не самый безопасный путь, но ни за что не проезжать через поля.
Его внимание привлекли остатки тумана, уже почти рассеявшиеся, но ещё висевшие над землёй густым дымчатым облаком. Он повернулся к Лиарду. Рыцарь вглядывался дорогу, будто пытаясь различить на ней чьи–то следы, но младший из братьев Марг никогда не был силён в подобных науках хитрости и уловок, как следопытство, слежка и охота. Больше по душе рыцарю были кузнечество, искусство боя, но не такого, какое предпочитал его брат, другое, честное, легко читающееся, полагающееся на силу и выносливость, на умение и стойкость, а не уловки и обманные выпады. Может, оно было и не столь эффективно, но пока Лиард не проиграл ещё ни одного сражения…хотя бы по тому, что его меч всё ещё не изведал человеческой крови.
— Знаешь, — Лиард вздрогнул, услышав спокойный голос своего изуродованного шрамами спутника, — мой друг из Даргоста рассказывал, что у них на родине считается, что такие одинокие клочья тумана — это души умерших близких, которые издалека наблюдают за тобой. Я до этого не встречал подобного, думаю, что это просто предрассудки.
— Даже предрассудки не появляются на пустом месте, ничто не появляется просто так, из ничего. Может, кого–то из этого тумана звали призраки, поэтому и появилась эта легенда?
— Вполне может быть. Болота всегда были странным местом.
— Ты бывал там?
— Нет. Боюсь, не смог бы избежать блуждающих огоньков, — Адриан слегка улыбнулся.
