Автор приключенческих романов Дарья Красилина едет на Алтай в сопровождении сотрудника ФСБ, друга своего бывшего мужа – она хочет написать серию очерков о жизни местных староверов. Однако даже такой надежный спутник не уберегает от опасных злоключений – Красилину захватывают в плен боевики загадочной и могущественной организации, занимающейся зомбированием людей. И хотя смелой писательнице чудом удается бежать, ее жизнь еще долгое время висит на волоске – пока на помощь Дарье не приходит команда спецназовцев под командованием ее бывшего мужа Ветрова…
Действующие лица романа вымышлены, всякое сходство с существующими людьми и организациями – случайно.
Каждое общество имеет тех преступников, которых заслуживает.
Орден Северной Стражи обходился без рекламы. Не просвещал, как розенкрейцеры, не врачевал, подобно иоаннитам, не улучшал моральный облик, как альбигойцы. Деньги, как тамплиеры, не одалживал – тратил. Служил «руководящей и направляющей» – задолго до Ленина и компании, но на сцене не появлялся.
Его приказы становились волей государя или генсека, а если не становились, государь погибал от геморроидальных колик или «апоплексического» удара табакеркой, генсек – от банального сердечного приступа. Приведенный на смену вносил коррективы и – следовал курсу.
У Ордена были конкуренты. Как внутри, так и вне подопытной страны. Самые наглые двенадцать лет назад перехватили штурвал и почему-то сочли, что удача теперь у них в руках.
Но Орден не ревновал. И не спешил. Смутные времена случались и раньше, надо только уметь ждать, пока мятущееся стадо не возопит о помощи. Копили силы в ожидании. Качал информацию мозговой центр. Окапывались на местах, укрепляя старые связи и создавая новые, координаторы. Совершенствовали боевую выучку (а какая смута без войны?) легионеры. Когда страна позовет – они будут здесь.
Телефон напомнил о себе в самый неподходящий момент. Я сидела вся в печали и смотрела на раскуроченный утюг, не понимая, почему у него внутри совсем не то, что ожидалось.
– Как дела? – поинтересовались на том конце провода.
– Нормально, – машинально ответила я. – Сыты, пьяны, нос в табаке.
– А я слышал, у тебя проблемы, – злорадно вымолвил Гулька.
– Послушай, Шизиков…
– Я Сизиков, – незлобиво поправил Гулька.
– Нет, ты Шизиков, – заупрямилась я. – И вся контора ваша насквозь шизанутая… Скажи-ка лучше, ты, человек в штатском, почему из хваленого импортного утюга вместо пара на мой последний белый блузон лепешками вываливается грязь?
– Похожая на что? – осведомился собеседник после долгой паузы.
– На мазут. Никак не пойму, почему в утюге мазут…
Гулька вздохнул.
– А мне кажется, все дело в волшебных пузырьках…
– В каких еще пузырьках! – заорала я.
– В волшебных, – хмыкнул Гулька. – Про которые ты забыла. Ты вообще что с ним делала?
– Чистила!
– Напалмом?
– Послушай, Шизиков… – Я собралась ударить из всех стволов. Но оппонент миролюбиво перехватил инициативу:
– Ладно, Динка, извини. Я понимаю, ты промывала его уксусом. Все домохозяйки так делают. Но запомни на будущее, Динка, – если нет головы на плечах, всегда будь готова к неожиданностям. А теперь, не отнимая от уха трубку, подойди к крану и промывай свой утюг до тех пор, пока не промоешь.
– Я промывала, – пожаловалась я. – Он, зараза, не промывается.
– Тогда отдай бедным… Но только не нервничай, Динка, я тебя умоляю. Помни, все болезни от нервов, и даже интимные…
– Послушай, а ты зачем звонишь-то? – вспомнила я.
Изрядно муторный в общении субъект, Борька Сизиков с глупым прозвищем Гулька никогда не входил в круг лиц, пользующихся моим расположением. Он прекрасно об этом знал. А будучи приятелем и коллегой моего отставного мужа, и вовсе должен был держаться от меня на расстоянии вытянутой мили, и никак не ближе.
– У тебя, говорят, проблемы? – чуть помявшись, повторил Гулька.
Не скажу, что мне понравился его тон.
– Какие проблемы? – насторожилась я.
– В смысле… этова… творчества. – Гулька швыркнул носом.
Я похолодела.
«Намеки тонкие на то, чего не ведает никто…»
– Объяснись, – замогильным голосом потребовала я. – Нам, гагарам, недоступно.
– А, так ты ни о чем не знаешь, – многозначительно хмыкнул Сизиков и сделал вид, что задумался. Потом неожиданно попрощался: – Ну ладно, киска, перезвоню. Целую, обнимаю, спи спокойно.
И бросил трубку.
Ах, какие мы загадочные. Я подошла к окну. Вид с шестого этажа на двор облупленной девятиэтажки оставался, по обыкновению, далеким от пасторального, но, по крайней мере, мусорка сегодня была чиста и драк под окнами не происходило. На свежеокрашенной лавочке, поворотясь к подъезду, восседал наш местный районный маньяк Степан Ошалень по прозвищу Щекотило – большой охотник пугать в лифтах молоденьких девушек. Он задумчиво щурился на несостоявшуюся модельку Нинку Панчехину, единым цугом выгуливающую весь свой зверинец – двух годовалых догов Сашу и Лолу и славненькую, но временами подверженную приступам необъяснимой ярости таксу Мормышку. Маньяк Степан – жутковатый, но в принципе безобидный даун – второй год не мог попасть в психиатрическую клинику на ул. 1905 года (вероятно, там был конкурс), а Нинка – в модельное агентство Пелюниной.
Почему я чувствовала аритмию и нервничала?.. Почему на душе скребли кошки, а в ушах не смолкал язвительный баритон Сизикова?