Тут как раз у поворота дороги разорвался минометный снаряд, и все бросились ничком в канаву. Барлес считал секунды между взрывами и видел, что Маркес, глядя на часы, делает то же самое. Интервал между выстрелами – сорок пять секунд или около того. Барлес прикинул, что с камерой и рюкзаком на спине им, наверное, хватит двадцати-тридцати секунд, чтобы добежать до безопасного места на другой стороне.
– Как думаешь, какие у нас шансы? – спросил он Маркеса.
– Боюсь, небольшие.
Они подождали еще немного, пока прилетит следующий снаряд.
Сорок две секунды. «Ну что ж, я прожил неплохую жизнь, – сказал себе Барлес. – Как там было?.. „Я видел то, чего вы никогда не увидите… Я видел, как горят корабли за Орионом, как заходящее солнце освещает ворота Тангейзера…“[257] Надо не забыть поменять батарейки в приемнике. И постирать две грязные рубашки в отеле». Он смотрел на Маркеса и гадал, о чем тот думает, готовясь бежать по простреливаемому участку дороги. Может быть, Маркес вспоминал лица своих дочерей или сожалел о тех днях, когда упустил возможность лишний раз потрахаться. Может быть, он думал о своей зарплате[258] – пятьдесят тысяч дуро в месяц, – а может быть, он вообще ни о чем не думал.
Разорвался еще один снаряд: сорок девять секунд. Последние осколки еще летели по воздуху, когда Барлес положил руку на плечо Маркеса:
– Там увидимся.
– Где это – там?
– Не знаю. Там.
Ответом ему был смех Маркеса, напоминающий стрекот старой птицы-трещотки. И тогда оба вскочили и побежали по дороге.
Сараево, август 1993 года
Мостар, февраль 1994 года
