- Так мы можем с ними отправить пять человек, и даже десять, по данным от Ильиных, лжепартизаны имеют банду в сорок рыл, на них и остальных хватит с избытком. Тем более, пока, тот берег немцами не богат, Щадрин имеет приказ идти и очищать территорию от гитлеровцев и полицаев, так что смогут дойти.
- А как быть с транспортом, как минимум троих надо грузить на что-то, говорю же, сами они идти не могут.
- Тогда надо нам наведаться в деревню, купим ребятам телегу или две.
- А если в Крулевщине немцы?
- Тогда идём туда всем составом, берём деревню, и покупаем или реквизируем транспорт, отправляем ребят, и идём уже выполнять задание.
- Вот и хорошо, товарищ капитан, когда выходим?
- А прямо сейчас, чего ждать, времени у нас не особо много.
Так посовешавшись с Гарифулиным, мы закончили завтрак, и идём к деревне, до неё километра три, может пять. Хорошо воевать в регулярной армии, там картографические отделы в штабах есть, тебе карту распечатают, путь расчертят, еще и маршрут рассчитают прямо не карта, а GPRS, а нам партизанам как быть?
Используем GPRS системы "а там и спросим", тоже, кстати, неслабый девайс.
Прошло полчаса, и мы у деревни, доехали бы и быстрей, но раненых несли, да еще и на импровизированных носилках, потому и запоздали. Еще пятнадцать минут и деревня окружена, двойным кольцом, наружное стережет округу снаружи, внутреннее изнутри. Теперь можно и наведаться, одеваемся по привычке в немецкую форму, Сабир хоть и татарин, но внешне заправский немец из какого-нибудь Шлезвига или Дрездена. В деревню на велосипедах, едем отделением, я играю роль командира отделения, с нашивками какого-то к едрене фене обер-гефрайтера. Следом пробирается первый взвод, правда без велосипедов они.
Перестраховались мы, ибо в селении оказывается, фашистов нема, неделю уже не появлялись. Все это мы узнаем у старушки, что сидит и греется на солнышке у дома, беседа проходит следующим образом.
- Здраствий женчин, деревня зольдат ест?
- Нема, и ваших немакив нема, и радянских нема.
- Полиций дивизион в деревня ест?
- Та воны у Лявоныхи горилку пьють, Питро, Андрий, Олексий и их голова, Павло.
- Где ест дом Лявониха? Мне нужно говорайт з полицай цайтунг, май дия грендмаза, - продолжаю играть роль фашиста я, недостаток немецкого словарного запаса, восполняю школьным английским, - ферфлюхтер полицай швайн, они есть пить горилка, я знать горилка это русишер шнапс, йес?
- Да, воны зараз шнапс и пьють, тилки не россыйский, а наш, украинский. Хата Лявоныхи вон та, - и бабка мановением руки показывает адрес самогонщицы, и сдаёт полицаев их "начальству".
- Это есть не орднунг, май дия грендмаза, полицай ваш деревня из сан оф зе бич, Дойчланд юббер аллес, горилка пить верботен вери стронг верботен.
Толкаем велосипеды к указанному нам дому, там идёт какой-то праздник, полицаи отмечают то ли "День знаний", то ли "День мира". Стучу в дверь прикладом карабина, потом три раза бухаю сапогом.
- Що те треба? - высовывается небритая рожа из окна, увидев меня, рожа меняется в лице, исчезает, и уже из двери, чуть ли не строем выходят четыре здешних коллаборанта.
- Здравия желаю, ваше благородие господин херр офицер, - витийствует самый умный, что стоит первым. Оглядываю его "профессиональным оккупантским" взглядом, мужику лет сорок, всклокоченная бородёнка торчит во все стороны, на голове кожаный картуз, лицо мятое, а на теле униформа РККА, понятно, что без знаков различия.
- Кто ти ест?
- Я, я это, старший полицейский этого села, Павел Коренько, а это значит мои сотрудники, Питро Липень, Олексий Люшня...
- Шар ап энимал, мне плефат кто ест эти пияни свинья.
- Простите товар... господин офицер, мы тут понимаете...
- Мене не интересовайт что ти ест делайт, мне нужна три телега, понимаешь, и бистро, квикли, шнеллер.
- А вам телеги с возницами, или так?
- Что есть возница, ступид пиг?
- Ну, это человек, который гонит лошадь.
- Нет, Шульц, Паепке унд Гоген есть погонять лошадка, ферштейн. Бистро тафай нам лошадке и тележке, - продолжаю я играть роль немецкого унтера, пока прокатывает, вот только язык английских буржуинов, что мне в школе вдалбливала Нурия Якубовна, всё вплетается в типа немецкую речь.
Коренько, что-то скомандовал своим пристяжным, и те разбежались по селению, подняв ажиотаж и пыль.
- Господин офицер, может пока хлопцы ищут телеги. вы перекусите чем бог послал?
- Кушать?
- Да, да.
- Айн момент, - обращаюсь к Сабиру, - Мей ай кам ин, айс айс беби?
- Эсанми сиз, - отвечает мне Сабир, вот сволочь, а вдруг тут, кто-то татарский знает, спалимся же к едрене фене. Выйдем из деревни, запинаю этого Гарифулина до смерти. Но видимо Коренько в татарском понимает как я в черной магии, потому как молчит и ждёт моей реакции на приглашение.
- Мы не имейт времья на покушайт, тафай неси сюда, шнеллер швайн.
- Горилку тоже нести?
- Тафай, бистро-бистро.
И последний полицай (Коренько) бежит куда-то искать нам жрач. Еще прождали четверть часа, первым вернулся Коренько, с каким-то узелком, ну и я продолжил играть роль злобного оккупанта:
- Вас ис дас, что ето такой?
